— В общем, переворачиваю я ее и загибаю поудобнее, — продолжал Аштар очередной рассказ, — а она визжит во всю глотку. Ты мне, дескать, позвоночник сломаешь! И вот держу я ее, понимаешь, за ногу, а сам взвешиваю — как она в разгар страстной игры может думать о всяких там позвоночниках? В этот момент залетает нянька и с размаха бьет меня по затылку стулом. Орет, что и так прислугу всю поискалечили, а мне, семнадцатому сыну, никто права не давал устраивать пытки без повода. И я ведь ей так и не доказал, что никаких пыток там не подразумевалось!

— М-да-а, — задумчиво протянула Хинанда в ответ. — Иногда жалею, что родилась в Сердцевине. Я одному в порыве страсти однажды случайно пару пальцев сломала — так шуму-то было, ты не представляешь. Даже несмотря на то, что бедный потерпевший еще месяц серенады под моими окнами орал и умолял повторить. Люди, не испытавшие настоящей страсти, так мелко мыслят!

— Уж не говори. Хотя мне в Сердцевине понравилось — меня вообще заводит это ощущение, что всякий раз нужно выяснять границы допустимого ущерба. Это делает игру еще увлекательнее, а страстные затеи не повторяются от одной девицы к другой, со всеми выпадает разная роль.

Демоница усмехнулась — видимо, тоже что-то представив. Потом добавила:

— Эх, жаль, что ты с Маритой. Не хочу ее обижать, все-таки своя. А так бы у нас с тобой получилась незабываемая ночка.

— С ума сошла? — голос Аштара прозвучал хоть и со смехом, но уверенно. — Мы бы с тобой друг другу горло перегрызли, выясняя, кто сверху. Ну и целых позвоночников бы точно не осталось.

— Тоже верно, — вздохнула Хинанда. — Тогда очень хорошо, что ты с Маритой. Не будет соблазна проверить. Слушай, а как тебе столичные шлюхи? Лучше ваших, окраинских?

Я стонала безмолвно. Уже пора было привыкнуть к их нравам, но я бы предпочла эти науки на потом отложить. И зря Аштар заверял, что некоторые вещи нужно непременно показывать, ибо не объяснишь. Судя по последним полутора часам — очень даже возможно пересказать любую сцену. И против своей воли узнать, что мужской орган, оказывается, помещается далеко не только в том месте, которое у меня от всех этих бесед пламенем горело.

— Майер? — этого слова от Хинанды я ждала, как самого важного в жизни заклинания. — Вы уже вернулись? Сдали?

— Что за глупый вопрос, Хин? — мой жених вошел в спальню. — Как будто ты не знаешь, что шелле очень сложно не сдать экзамен — мне по крайней мере такой смелый и ответственный преподаватель еще не встретился. Что вы тут обсуждаете?

— Да ничего особенного, пустяки разные. Ой, а почему Айса такая красная⁈ — демоница посмотрела на меня и вскочила на ноги. — Ей плохо? Эл, глянь, она точно не задыхается?