— Когда брешут, а когда и нет, — улыбнулся он. — Порой всё же сходится. Под Егерсдорфом, сказывают, вы наперёд знали, где пруссак ударит. И про здравие Её Величества судили с большой верностью. Поправилась, как вы и говорили, дай Бог здоровья.
— Это кто ж сказывает? — нахмурился я.
— Люди сказывают, — холодно улыбнулся профос. — Я человек маленький, незаметный, а вижу многое. И слышу тоже.
— Удобно, — только и сказал я.
— К нам в полк аж из штаба армии проверяющие приехали, — сказал Затевахин. — Головы полетят, чины, это как пить дать. Ваканции, значит, освободятся. Понимаете?
— Понимаю, — хмыкнул я.
— Для кого беда, а для кого — возможность. Я вам честно скажу. Мне, вот, к примеру, горжет офицерский вернуть надобно, поручичий, — сказал он. — Одну верную бумагу подать, и вот он, опять на мне. А вы, капрал, с людьми общаетесь, всякое знаете. Болтунов пару назвать, их-то простят, болтун, эка невидаль. А потом и я за вас словечко замолвлю. Что думаете?
Я смотрел в его блёклые глаза и думал, что лестница у нас с ним одна и та же. Только я карабкался с самого низу, из мужиков, а он упал сверху, из поручиков, и где-то тут мы поравнялись. И он готов лезть обратно хоть по головам. И моя голова приглянулась ему первой.
— Я, господин профос, в капралах недавно, — пожал я плечами. — Да и в армии-то без году неделя. Болтунов вы, пожалуй, получше моего знаете. Сами говорите, человек маленький, незаметный.
Он поднялся, отряхнулся. Даже нашёл в себе силы улыбнуться, но холодно, фальшиво.
— Понятно. Ну, кто знал — с тех спросят. А кто знал и не доложил — вдвойне. Вы уж поберегитесь, господин капрал, — сказал он. — Надумаете чего, так где найти меня, знаете.
И пошёл прочь, насвистывая какую-то песенку, а я глядел ему в спину, пока он не скрылся за углом.
Я в тот вечер держался так, будто ничего и не случилось. Проверил караулы, отчитал Сеньку за прожжённый кафтан.
А утром, едва рассвело, во двор влетел денщик капитана Далевского.
— Капрал Гусев! К командиру батальона, немедля! — приказал он.
Спасибо, что не «с вещами на выход».
Глава 4
В этот раз к кабинету премьер-майора Рамзая я подходил один, без поддержки в лице старших товарищей, и оттого в животе поселилось неприятное сосущее чувство. Плохое предчувствие. Ещё и пока шёл, встретил бабу-латышку, идущую к колодцу с пустыми вёдрами, а на самом подходе к квартире премьер-майора из переулка наперерез выскочила чёрная грязная кошка. В приметы я не особо верил, но когда всё складывается к одному, невольно задумаешься.
Денщик Далевского шагал чуть впереди, так что я решил, что все эти плохие приметы предназначались ему. Такой же жулик, как и наш Никифор, а то и хуже. Другие в денщики и не попадают.