Плохой способ управления, сам знаю, но другого тут и не признавали. С такими, как Ерёма, все другие способы бессильны. Я смотрел, как он судорожно пытается вдохнуть, а сам думал о доносе. Как же там… Самовольно чинит над людьми расправы, сверх всякой меры строгость употребляет, ударить может кулаком, сапогом или даже прикладом… Ещё один пунктик в копилку.
Когда Ерёма наконец отдышался и встал обратно в строй, глянув на меня исподлобья, я заметил в его взгляде среди всего прочего проблеск уважения. Он и сам сделал бы так же.
— Капральство! Вопросы есть? — спросил я, обращаясь ко всем сразу. — Вопросов нет. Разойтись.
И казалось, началось всё довольно неплохо. Вот только следующим же утром я недосчитался одного из рекрутов, Захарки, из-за которого ругался с каптенармусом. Ушёл, собака, с тесаком и фузеёй, посреди ночи, как только увидел возможность уйти.
— Доложить надо, господин капрал, — сказал мне Федот. — По артикулу.
Глава 7
Побег вооружённого солдата — происшествие чрезвычайное, хоть в восемнадцатом веке, хоть в двадцать первом, и я вполголоса матерился, стремительным шагом отправляясь докладывать о побеге отцам-командирам. Сопровождали меня Григорий, Трифон и Федот, служивший в одной артели со сбежавшим Захаром. Зря, пожалуй, этого сопляка отправили в артель к старослужащим, но решал это не я.
— Кто с ним последним разговаривал? — расспрашивал я на ходу Федота.
— А я ему чё, сторож? — грубил старослужащий.
— Не зли, Федот, — процедил я. — Твоя артель, ты в ней старший.
— Ерёма ему вчера сказал… Пару ласковых, — тихо пробубнил Федот.
— По поводу? — спросил я.
— Молодой за тебя заступился… Ерёма весь вечер гундел, мол, подлый удар у тебя, под дых, а молодой возразил, ну Ерёма и вспылил малость… — сказал Федот.
Я выругался, помянув всех, и Ерёму, и Захара, и всё капральство разом. Рядовым служить в разы проще, тут и спорить не о чем. Готов спорить, это не первый и не последний раз, когда капральство делает мне мозги.
В дверь фельдфебеля я постучал кулаком, нетерпеливо. Стучать пришлось несколько минут, и Климов вскоре выглянул полуголый, с помазком и бритвой в руках.
— Кто тут барабанит? — рыкнул он. — Чего надо?
— Рекрут сбежал, Гаврила Игнатьич, — мрачно проговорил я.
Климов поморщился и выругался тоже. Захлопнул дверь перед нами и через несколько секунд вышел, одетый, небритый и злой.
— Как же так-то, Вася, в первый день-то… — сквозь зубы бормотал он.
Ответить мне было нечего. Вот так. Захарка подставил всех своим побегом. Всех без исключения, и меня, и Климова, и всю свою артель.