Глава 1
Армия драпала. В спину нам дышали чёрные гусары, постоянно моросил мерзкий осенний дождик, дороги превращались в непролазную грязь. А мы отступали к Неману.
Настроение в армии было почти похоронное. Ещё бы, бросить всё на полпути к победе, оставить вражескую армию зализывать раны. Никто не понимал, глупость это или измена, даже офицеры, а когда с фельдъегерями дошло известие из Петербурга о том, что государыне нездоровится, вся армия затаила дыхание.
Я-то знал, что государыня поправится, и что Пётр и дальше будет ходить в наследниках, а вот у местных такой уверенности не было. Болтали, впрочем, об этом только шёпотом, иначе можно было нарваться на крупные неприятности. «Непристойные слова о здравии» императрицы могли принести проблем не меньше, чем слух о моём происхождении, так что я подобные разговоры пресекал.
Благо, капральские галуны, нашитые на рукава, давали мне возможность пользоваться властью.
Хотя положение у меня было довольно странное. Капрал без капральства, уже не солдат, но ещё и не унтер. В роте четыре капральства, вакантных мест нет, и появиться они могут только в том случае, если кто-то из капралов умрёт или выйдет в отставку, что во время войны почти невозможно.
Так что я пока продолжал нести службу в точности, как нёс до этого, потихоньку перенимая науку Тимофея Иваныча, который взялся за меня, точно за сопливого рекрута.
— Ты, Вася, слушай, что люди-то говорят, да мотай на ус, — втолковывал он мне. — За каждым пригляд особый нужен. С кого строже спросить, к кому, наоборот, добром.
Короче говоря, преподавал ускоренный курс солдатской психологии на живых примерах, и надо признать, психологом он был неплохим. Свои три артели он держал если не в ежовых рукавицах, то достаточно крепко, его уважали и слушались. Меня пока только уважали, а вот с послушанием было не всё так гладко.
Для очень многих я всё ещё был прежним Васей, которого можно попросить написать письмо или разобрать замок фузеи, с которым можно поболтать о пустяках и спросить совета, и даже золотые галуны на моём кафтане не помогали изменить отношение.
Хотя я даже обзавёлся ими не сразу.
Как и всё прочее, нашивки пришлось покупать за свой счёт, у маркитанток, дерущих втридорога. Отдал чуть ли не половину жалованья, но маркитантка по имени Настасья божилась, что это настоящее золотое шитьё, и я купился, а потом весь вечер пришивал их на рукава кафтана и камзола. По образцу, любезно предоставленному Иванычем.
Шить вообще приходилось часто, форма наша после похода и сражения так и норовила расползтись по швам, и её постоянно приходилось латать. Хотя по документам она у всех новая, муха не сидела.