— Тимофей Иваныч, к дохтуру тебе надо, — заявил я, вперив в него упрямый взгляд.
— Отстань, — отмахнулся он.
— Ты же спину сорвал, — сказал я.
— Ломит малость. Так и я уже не мальчик, — сказал он. — Пройдёт. Не пойду я к дохтуру.
Я выругался себе под нос. Сам стращал Никифора полковым лекарем, а теперь… Один чуть не помер, другой еле ходит.
— Ну-ка, рубаху задери, — потребовал я.
— Может, и портки снять? — фыркнул капрал.
— Задери, говорю, — твёрдо сказал я.
Он поглядел на меня. Долго, задумчиво. Потом повернулся спиной и задрал камзол вместе с рубахой.
Поперёк поясницы, справа от хребта, виднелась свежая опухшая гематома. Не иначе как грыжа. То, что мужики здесь зовут «надорвался», а здесь надорвавшийся мужик, считай, своё отслужил.
— Насмотрелся? — сказал он, опуская рубаху.
— Пойдёшь к дохтуру, — сказал я. — Прямо сейчас пойдёшь, вместе со мной, понял?
— Не пойду, — заявил Иваныч.
— Пойдёшь, — сказал я. — Это не просьба, Тимофей Иваныч, это приказ.
Он снова посмотрел на меня, усмехнулся, покачал головой. Но пошёл. Сам, без понуканий и уговоров. Не удивлюсь, если он только этого и ждал, пока я подойду и сам отправлю его лечиться. Ещё одна наука, быть внимательным к тем, кто рядом с тобой.
Карл Францевич его пощупал, помял, задал несколько вопросов, покивал, побурчал что-то по-немецки, а потом Иваныча отправили в лазарет, к оспенным, дизентерийным и увечным, ко всем, кого армия просто стеснялась бросить на марше.
Ладно хоть оспа ему была не страшна.
Я дошёл с ним до самого лазарета, до фуры, в которой везли раненых и обезноженных, и он долго пытался забраться в неё. Я предложил помощь, но Иваныч мою руку отпихнул, залез сам, и устроился на соломе, глядя на меня сверху вниз.
— Ну, Вася, считать не забывай, — сказал он.
— Тимофей Иваныч…
— Полвека уже Тимофей Иваныч, — буркнул он и отвернулся.
Возница гикнул, тронул поводья, и фура покатилась догонять прочие лазаретные фуры, а я вернулся к капральству.
Двадцать три человека ждали меня. Стояли и смотрели, как я подхожу от лазарета, один, без Иваныча.
Когда я подошёл, Федот шагнул вперёд и снял шляпу, аккуратно, подчёркнуто вежливо.
— Дядька Тимофей велел тебя слушаться, — сказал он. — Командуйте, господин капрал.
Глава 3
На подходе к Мемелю нам стало известно, что фельдмаршала Апраксина отстраняют от командования. Благая весть пронеслась по всей армии со скоростью пикирующего ястреба, многие даже не скрывали своего ликования, вслух произнося то, о чём раньше могли только шептаться по ночам. Так, мол, ему и надо. И солдаты, и обер-офицеры в этом мнении оказались на удивление солидарны.