Новым командующим стал генерал-аншеф Виллим Виллимович Фермор, с которым нам довелось взять Мемель, и к его фигуре на столь высоком посту никаких вопросов не было, несмотря на иноземные имя и фамилию. Поговаривали только, что генерал-аншеф самую малость нерешителен и чересчур осторожен, но лучше уж так, чем оказаться под командованием очередного мясника, не считающегося с потерями. Помирать-то как раз нам, нижним чинам.

В капральстве даже шутили, мол, капрал поменялся — главнокомандующего сняли, давайте, мол, фельдфебеля поменять попробуем. На грани фола шутили, но пока царских имён не звучало, я не вмешивался, а вот если кто принимался болтать про государыню и её семейство, пресекал немедленно.

— А я вот слышал, что государыня нарочно больной сказалась, — тихо сказал Сенька у костра. — Шпиенов половить, значится.

Он думал, я не слышу. Я и впрямь находился чуть в стороне, пересчитывая одеяла в обозе. Я всё равно в очередной раз сбился, так что тенью прошмыгнул к костру, Сеньке за спину, делая страшные глаза для всех остальных. Молчать, мол.

— А когда больной-то сделалась, наследник, получается… — продолжил Сенька, и я схватил его за ухо тремя пальцами.

Сенька завопил, попытался извернуться, схватить меня за руку, но я держал крепко.

— Ну-ка, повтори, чего ты там слышал? От кого? Где? — выкручивая болтуну ухо, сказал я, добавив в голос теплоты и ласки.

— Василь Петрович, да я это самое! Ай! Отпусти! — верещал Сенька, пока остальные в голос над ним смеялись.

— Я вам что говорил? Говорил, про государыню не болтать? — страшно зашипел я.

— Говори-ил! Так я ж чё, я ж про наследника! — взвыл Сенька.

Язык у Сеньки, что помело, слова вылетают раньше, чем до мозга что-то доходит.

— В наряд идёшь, истопником в ночь, понял? — сказал я.

— Чуть что, сразу Сенька! — обиделся он.

— Понял, нет? — я выкрутил ухо ещё немного.

— Понял! Есть наряд! — ответил он, и я разжал пальцы, а Сенька отполз от меня на карачках. — За семью заступаешься, да?

Повисла гробовая тишина. Сенька понял вдруг, что ляпнул что-то не то, зажал рот ладонью. Я смотрел на него, гневно раздувая ноздри, кулаки сами собой сжались.

— Василь Петрович! Не подумавши ляпнул! — взмолился он. — Прости дурака!

Я несколько раз вдохнул и выдохнул. Дурака, не то слово. Такой дурак может и до подвалов Тайной канцелярии довести.

— Три наряда, — сказал я.

— Есть три наряда! — выдохнул он, понимая, что легко отделался.

— А вы… — я окинул артель внимательным долгим взглядом. — Друг за дружкой следите, ясно? Болтовню пресекайте. Болтун — находка для шпиона.