Мы все понимали, что далеко он не убежит, в солдатской-то форме и с оружием. До первого патруля. Моё капральство пока обшаривало двор, сараи, овины, соседские избы, но это лишь для того, чтобы занять людей, скорее всего, Захар уже довольно далеко. За пределами городка, как минимум, если сумел проскользнуть мимо караулов.

— Ротному доложу, — сказал Климов, и мы пошли к капитанской квартире.

Далевский оказался более сдержанным в выражениях. Всего лишь один раз обозвал меня кретином, и всё.

Хотя, как по мне, кретином был Захарка. Бежать в чужой стране, в солдатской форме, с казёнными фузеёй и тесаком, с обритым лбом, который не скроешь, даже если переодеться… Кретин и есть. Нет чтобы дождаться марша, там шансы на успешный побег гораздо выше, он решил драпануть прямо сейчас. Сомневаюсь, что Ерёма бил его смертным боем или как-то унижал, просто вколотил немного уважения и разумения в бестолковку, но юный рекрут, видимо, обиделся на весь свет и решил попытать счастья на воле.

Вот только последствий он точно не учёл. По артикулу побег карался смертью. Но то по артикулу, а в жизни — как повезёт.

Капитан Далевский за всё время отвернулся от окна один только раз, будто там, за окном, мог показаться Захарка, сдающийся с повинной.

— В полк доложили? — спросил он, опираясь обеими руками на подоконник.

— Никак нет, ваше благородие, — ответил Климов. — Поди и часу не прошло, как убёг.

— Час… — хмыкнул ротный. — Значит, так. До темноты ищем сами. После темноты — рапорт в полк, со всеми вытекающими, и дальше уже этим делом занимается полковой суд. Господа офицеры, извольте поднимать людей.

Поручик Ефимов сидел в углу, у печки, зелёный с лица, как молодая капуста. От него несло вчерашним.

— Драть надо было… — выдавил он. — Как сидорову козу… Не бегали бы…

— Как раз вчера драли, ваше благородие, — сказал я.

Капитан и поручик посмотрели на меня, Климов безучастно смотрел в окно, всем своим видом показывая, что он не при делах.

— Ступай, капрал, — приказал капитан. — Собирай своих.

Фельдфебель Климов вышел вместе со мной и на крыльце придержал за рукав.

— Артикул, Вася, знаешь? — тихо спросил он. — Что за побег положено?

— Смертная казнь, — ответил я.

— По артикулу, — кивнул фельдфебель. — А так за первый побег смертью не казнят. Велят сквозь строй прогнать, через тысячу человек. Шесть раз.

Шесть тысяч шпицрутенов.

— Не выживет, — сказал я, припоминая собственную порку.

— Был бы мужик крепкий, выжил бы, — сказал Климов. — Лично видел, как после десяти проходов выживали. А этот… Кожа да кости, соплёй перешибить можно.