— Молли, золотце мое! — Хозяин так радушно вскочил и полез обниматься-целоваться, словно они с гостьей были закадычными друзьями, а не мельком виделись в общей компании, из которой Молли вышла два года назад, когда папаша в очередной раз «присел».

Тогда же Молли и поклялась друзьям, что все, завязала, продолжать «семейные традиции» она не желает. И даже сама просила надавать ей по шее, если передумает.

Со времени их последней встречи Лысый Фил заметно похудел, но впрок ему это не пошло — второй подбородок отвис и стал еще заметнее. Лицо тоже словно оплыло, особенно щеки, придавая Филу сходство с бульдогом, губастым и слюнявым.

Но когда тебя облизывает бульдог, это намного приятнее. Даже если ты не любишь собак.

— Я пойду прогуляюсь? — полувопросительно-полуутвердительно сказал фреанин на такой безукоризненной интерлингве, что Молли поняла — перед ней делатель, а то и думатель. Впрочем, от касты защитников они отличаются примерно как киборг-Bond от киборга-DEX’а. С человеком разница в силе все равно удручающая.

— Да, будь так любезен! — судя по тону Фила, фреанин был его приятелем, а не вышибалой. — Нам с малышкой надо поговорить тет-а-тет.

Фил тяжело плюхнулся на место, свернул голограмму и похлопал рукой по второй подушке. На шахматной доске в момент выключения оставалось еще много фигур, и фреанин напоследок обернулся и не факт, что в шутку, пригрозил:

— Учти, я запомнил расклад! Вернусь, и продолжим с того же места.

— Разумеется, — с кислой улыбкой подтвердил Фил, но стоило пологу сомкнуться, как наркоторговец снова просиял: — Говорят, ты привезла мне гостинчик от Колина?

Фил алчно потер ладони, раздевая Молли взглядом — не столько вожделеющим, сколько заинтригованным: куда она запихала аж шесть килограммовых пакетов?!

Когда фреанин вышел, Молли малость полегчало, но сейчас стало еще страшнее. Про Фила говорили всякое, но о его благородстве, доброте и отзывчивости среди этого не было ни слова. Не знаешь, что хуже: то ли испортить ему настроение, то ли нарваться на уже испорченное.

— Понимаешь, Фил, нам тут крупно не подфартило… — заискивающе начала Молли. — Только мы отлетели от Матрикса, как чертовы копы…

Историю Молли сочинила загодя и раз десять проговорила ее в санузле перед зеркалом, едва шевеля губами, чтобы никто не подслушал, однако отражение было более благодарным зрителем, не вынуждая актрису нервничать и фальшивить. Фил тоже внимательно выслушал ее до конца, участливо кивая и поддакивая, а когда Молли наконец выдохлась и умолкла, взял ее за подбородок, аккуратно, почти ласково покрутил в обе стороны и заключил: