— Дальше — больше. На четвертый день наползли тучи и ливануло как из ведра. Прямо стена дождя, по-другому не скажешь. А мы как раз на берегу одной из тамошних рек оказались. Два часа назад рядом с нами тек чуть ли не ручеек, а теперь глядь — бурный поток, от которого не спрячешься. Я выплыл. Он — нет.
— Может, и не старался?
— Жюстен? Не старался? Вот уж нет. Он слишком любил жизнь, каждый день для него был как новое рождение. Нет, исключено.
— Жизнь, получается, его тоже любила, — задумчиво прошептала девушка. — Потому и подарила вот такой уход. Не угасание, а яркую вспышку.
— Может, — согласился я. — Почему нет?
— У меня так не получится, — из краешка глаза девушки вытекла одинокая слезинка. — Хотела бы, но не смогу. Я совсем уже не встаю. Я даже не ем. И мне больно. Все время больно.
— С первой печалью помочь сложно. — Я залез в сумку, достал оттуда небольшой пузырек, взял с тумбочки чайную ложку и наполовину ее наполнил, тщательно отсчитывая капли. — А вот со второй попробую. Давай одним махом. Сразу говорю, горько до ужаса, приготовься.
Бэлла не стала спорить, спрашивать, что именно я ей даю, она доверчиво глянула на меня и позволила вылить зелье себе в рот.
Бедная. Горечь там и вправду невозможная. Основой этого зелья является корень полыни, да и остальные составляющие сладости не добавляют. Но эффективная штука, проверенная, почти идеальный болеутолитель. Но употреблять его следует только в самых крайних случаях, и частить ни в коем случае нельзя. Иначе жди беды в виде очень, очень неприятных последствий. Не просто же так за подобное зелье несколько столетий назад в Европе можно было на костер угодить.
— Ой! — выдохнула Бэлла, сморщив лицо. — Ой, и правда горько!
— Горьким лечат, сладким калечат, — назидательно произнес Вагнер, с огромным любопытством глянув на пузырек в моих руках.
Бэлла открыла рот, часто задышала, щеки ее, до того восково-бледные, вдруг слегка заалели.
— Саш? — с тревогой глянула на меня Ряжская.
— Нормально все, — успокоил я ее, смотря на дымчатую гадину, лежащую на плечах девушки. Она беспокойно задергалась, зашевелилась, а после чуть уменьшилась в размерах. Значит, выиграл я для Бэллы немного времени. — Не переживай.
— Какая гадость, — сообщила нам девушка и приподняла голову с подушки. — Но и правда стало лучше. Я шевелюсь, и мне не больно! Оль! Видишь?
— Вижу, — шмыгнула носом ее сестра. — Вижу!
— Саша, вы и в самом деле волшебник? — распахнув глаза, осведомилась у меня Бэлла. — Просто я думала, что Олька шутит или, как в детстве, сказки рассказывает, а теперь вижу, что нет, все по-настоящему.