И все равно, не знаю, с чего начать разговор. Может, сразу задать тот вопрос, который мне два года покоя не давал?

Дверь, перед которой я стоял, скрипнула, открываясь, и передо мной оказалась Виктория, держащая в руках папку синего цвета.

— Саша? — удивленно спросила она и поправила волосы. — Смолин? А ты как здесь оказался? Что вернулся из вояжа, знаю, уже рассказали. Но не ожидала тебя так скоро на пороге своего кабинета увидеть.

— Шеф ваш в гости позвал, — еле сдержав облегченный вздох, ответил я. — Мол, заезжай, чайку попьем. А сам взял и с каким-то генералом уединился, понимаешь ли.

— Да? — она глянула на папку. — Значит, зря я к нему собралась. Спасибо, что предупредил.

— Не за что.

— А ты ко мне? Какой-то вопрос? Да ты проходи, присаживайся.

— Есть такое. — Я устроился на стуле с гнутыми ножками, стоящем у стены. — В смысле, вопрос.

— Ну? — Девушка уселась за стол, заваленный бумагами, карандашами, амулетами и тому подобным хламом. — Спрашивай.

— Даже не знаю, как верно сформулировать, — я потер лоб. — Скажи, Вик, ты же можешь вылечить те хвори, которые формально считаются неизлечимыми? Особенно если пустить в ход кое-что из тех средств, которые отрицает официальная медицина.

— Так ты и сам вроде в лекарском мастерстве не из последних будешь? — ответила вопросом на вопрос она.

— Да бог с тобой, — рассмеялся я. — Так, любитель, не более. А вот ты — эксперт.

— Что-то серьезное?

— Кровь. Счет идет на дни.

— Кто-то из твоей родни? Или друзей?

— Да как тебе сказать, — замялся я. — Скорее знакомые.

— Погоди, — сузила глаза девушка. — Ряжские? Верно?

— Верно, — кивнул я.

— Ясно. — Вика повернулась к столу и взялась за мышку от компьютера. — Нет.

Если бы голосом можно было замораживать людей, я уже превратился бы в ледяную статую. И еще я буквально ощутил, что между нами встала глухая стена. Возможно, даже в три кирпича толщиной.

— Ты не поняла. — Я встал со стула и подошел к ней. — Никто не говорит о лечении родственницы Ряжских, хоть девчонку жалко. Она хорошо держится и уходит красиво, что достойно уважения. А еще не похожа она на свою сестрицу абсолютно, одно это свидетельствует в ее пользу. И о деньгах речь не идет. Это был теоретический вопрос, мне просто интересно, возможно такое или нет. Вика, я не засланец с той стороны и не переговорщик. Не стоит к моим многочисленным грехам и недостаткам лишнее навешивать.

Виктория оторвала взгляд от экрана монитора и перевела его на меня.

— И, если можно, глянь бронхи, — попросил я ее. — Кашель замучил.

— Ты о чем?

— Ты сейчас очень на рентген-аппарат смахиваешь, словно просвечиваешь меня насквозь. Вот я про бронхи и вспомнил.