Атаман поднялся из-за стола, разглядывая меня прищуром.

— Это и есть твой герой? — проговорил он, подходя ближе. — Ну, проходи, Григорий.

Яков не отпустил — почти силком усадил меня на ближайший стул.

— Садись, щас чай попьем, — пробурчал он, все еще до конца не веря.

Атаман кивнул писарю. Тот метнулся к самовару, засуетился со стаканами.

Через минуту передо мной уже стояла чашка с чаем и тарелка с баранками. Горячий пар приятно обжег лицо.

— Пей, — коротко сказал атаман. — А потом расскажешь про свои приключения.

— Сначала я, с позволения, спрошу, — ответил я, отпив пару глотков. — Что с Афанасьевым? И где Степан?

В комнате повисла короткая пауза.

— Степан… — первым ответил Яков. — Степан с казачьим разъездом ушел. Показать место нападения. Часа два как уехали. Ну и Трофима должны привезти, — опустил он глаза.

— А штабс-капитан? — я посмотрел уже на атамана.

Тот кивнул, словно подтверждая, что вопрос по адресу.

— Ваш штабс-капитан, — он выделил это слово, — в Георгиевске, в лазарете. Живой, но ранен шибко. Фельдшер говорит, что выкарабкается.

У меня из будто камень с души свалился.

— Мы добирались до Георгиевска почти сутки, — вставил Яков. — Вырвались из окружения с одной лошадью. На руках Андрей Павлович, весь огненный припас вышел. Запасы остались в сумах переметных, а лошадки наши — тю-тю. Степан рвался было с шашкой наголо за тобой броситься, но я понял, что так только все поляжем. Прости, Григорий, — Яков вновь опустил голову, винясь.

— Полно тебе, Яков Михайлович, извиняться, — сказал я. — Верно ты все сделал. Слава Богу, — я перекрестился, обернувшись к красному углу, — что сами выбрались. Я тоже весь извелся, когда очухался, по поводу вас.

— Эх, что уж теперь, — вздохнул пластун. — В общем, везли сначала на лошади Афанасьева, старались не растрясти. А верст через пятнадцать, уже на тракте, на подводу его погрузили. Вот только часа четыре-пять как вернулись. Я сразу сюда, к атаману.

— Так что ты, Григорий, не думай, будто тут про тебя забыли, — добавил атаман. — Но порядок есть порядок. Мы не можем без приказа в имение к графу ломиться.

— Понимаю я все, Федор Лукьянович, — сказал я.

На самом деле понимал и злился одновременно. С точки зрения закона атаман, конечно, прав. Но если бы передо мной такой вопрос стоял… Короче, я бы его даже не поднимал, просто провернул бы все так, чтобы комар носа не подточил.

— Все вызнал, что хотел? — атаман Клевцов посмотрел на меня серьезным взглядом. — А теперь и ты, вьюнош, поведай, какого черта из-за тебя я чуть на штурм усадьбы графа казаков не отправил?