— Понимаю, — кивнул я. — Но уже шаг вперед, вдруг свезет. А то дед только ругается на мои мысли по стройке.

— Дед твой мудрее нас обоих будет, — фыркнул Семен. — Но мысль и правда хорошая. И дело станице не во вред. Я только за.

* * *

Дома дед сидел у стола, пыхтел трубкой. Алена хлопотала у печи, в углу Хан лениво теребил когтем кусок медвежатины. Сокол стал чаще в хате появляться. Даже Машка к нему уже привыкла, как к домашней кошке.

— Ну, выкладывай, — сказал дед, когда я сел напротив. — Чего глаза горят?

Я глубоко вдохнул и начал: про сады, про наши земли, про то, что с него каждый год можно жить, а не только с трофеев. Про идею с погребом, амбаром, про то, что, если не прирежут немного земли ко двору в станице, то рядом на выселках Семена есть доброе место и он не против, если мы там строиться вознамеримся.

Дед сначала слушал молча. Потом отложил трубку, стукнул костяшками по столешнице.

— Гришка, — начал он медленно, — ты вот когда маленький в лужу падал, тоже сразу корабли строить хотел. Чтобы по морям плавать. Сейчас, гляжу, не сильно переменился. Все идеи-то у тебя завиральные. Но и здравое зерно имеется, отрицать не стану.

— Надо делать по уму, деда, — ответил я. — Земля есть, думаю, атаман не откажет. Яблоки есть. Руки есть. Если наладить все нормально, станица только выиграет. И нам хорошо будет.

Он долго смотрел, будто взвешивал что-то на невидимых весах.

— Далеко мыслишь, чертяка, — наконец сказал он. — Я в твои годы думал, как бы зиму пережить да чтобы на войну не с голым задом идти, как срок придет. А ты амбары строить собираешься.

Он вздохнул, почесал лоб.

— Ладно, — сказал дед. — Раз уж взялся, делай по науке своей. Я тебе палки в колеса вставлять не буду. Но и чуда не жди. Земля — это общее дело. Тут не только мы, тут все общество на кругу решать будет.

— Понимаю, — кивнул я.

— Вот и хорошо. Тогда иди к атаману, — дед поднял глаза. — Сам с ним говори. Мое слово у тебя есть, но дальше решай сам, коли шустрый такой.

— Тогда завтра поутру к Гавриле Трофимовичу схожу, — подытожил я.

— Вот и добре, сходи, внучек, обскажи как есть.

* * *

На следующий день в правление я пришел пораньше. Гаврила Трофимович сидел за столом, как всегда, чуть ссутулившись. На столе — кипа бумаг, кружка остывшего чая, в углу — винтовка, прислоненная к стене.

— Здорово ночевали, Гаврила Трофимович, — сказал я.

— Слава Богу, Григорий, — ответил он, кивнув. — С чем пришел?

Я коротко изложил про намерение поставить погреб и амбар рядом с домом, ну и попросил прирезать небольшой участок в сторону ручья… Атаман почесал затылок, посмотрел в окно.