Отойдя от шоссе километров на пять, Алексей Николаевич выбился из сил и присел отдохнуть. Здесь, «вдали от цивилизации», он чувствовал себя слабым и беспомощным. Лес давил его своей массой, угнетал мрачной величественностью и, если говорить начистоту, даже немного пугал. Своими кронами гигантские деревья полностью закрывали солнце, создавая мистический полумрак. Покинув привычный город и оказавшись глубоко в лесу, он попал в совершенно иной мир. Несмотря на близость дачного поселка, здесь не было заметно никаких следов пребывания человека. Даже тропинка, по которой он начинал свой путь, и та растворилась, плавно перейдя в ровный ковер из старой хвои и сухих веток.

Где-то вверху, прямо над его головой, застучал дятел. Короткая дробь, пауза, снова дробь. Барский улыбнулся. В последний раз он выбирался на природу лет двадцать назад, не меньше. Да и не на природу даже, а так… Во всяком случае, в такой глухомани, как эта, он оказался впервые. От запаха сосен и прелой хвои с непривычки начала кружиться голова. Затянутые мхом толстые стволы деревьев будили в сознании причудливые сказочные образы. «Для полного колорита, – подумал он с иронией, – не хватает только озера с русалками, лешего в дупле или чего-нибудь в этом роде». По мере продвижения вперед он все отчетливее начинал ощущать присутствие в этом лесу чего-то (…или кого-то?.. ) необычного, древнего и невероятно сильного.

Выкурив сигарету и тщательно затушив окурок, Алексей Николаевич двинулся дальше. Еще через полтора часа ходьбы, ближе к полудню, лес неожиданно расступился, и он очутился у подножья горы. (…Мо́риа!.. ) Градусов на сорок к востоку от того места, где он стоял, на поросшем кустарником и чахлыми елочками склоне возвышалась громадная каменная глыба, формой и очертаниями напоминающая перевернутый тетраэдр. Все в точности, как описывал Тагес. Сердце у него учащенно забилось. Камень выглядел настолько странно и необычно и так явно выделялся на фоне окружающего пейзажа, что не заметить его или спутать с каким-либо другим камнем было невозможно. Несомненно, этот камень и есть тот самый знак, о котором говорил Александр. Он убрал в рюкзак ненужный более навигатор и начал карабкаться по крутому склону вверх. Туда, к камню. С трудом продираясь через цепкий колючий кустарник и каждую минуту рискуя сорваться вниз.

Когда он подобрался к камню, пот градом катился по его лицу и шее. Время едва перевалило за полдень, солнце стояло в зените и жарило нещадно. Словно не осень сейчас была, а самый разгар июля. Смахнув с лица рукавом куртки капельки противной влаги, Алексей Николаевич перевел дух и осмотрелся. Он стоял на небольшой, метров пять в диаметре, площадке прямо у основания гигантского каменного тетраэдра. Точно перед ним черной дырой зиял вход в пещеру. Внизу позади него зелено-желтым ковром простирался бескрайний осенний лес. Если повернуться к входу в пещеру спиной, создавалось ощущение, что он парит над этим лесным массивом. В чистом безоблачном небе над ним кружила большая черная птица. Может быть, орёл, а может, коршун или сокол, в орнитологии Барский разбирался неважно.