— Бери бургер, дружище, — сказал я ему.

— О, нет, спасибо, нам же нельзя… Слишком жирно.

— Слушай, во-первых, тебя избили, и тебе нужна энергия, чтобы восстановиться. Во-вторых, не беси меня, Крис. В-третьих… — я задумался, подбирая слова. — Ладно, хватит и двух причин.

Крис снова выдохнул, но все-таки поднес к себе тарелку и взялся за гамбургер. Я поднял говяжий бургер к лицу. Он так ароматно пах, что рот тут же наполнился слюной. Уже две недели я ел американскую еду, но впервые блюдо произвело на меня впечатление. Стоило мне откусить кусок, и я сразу же ощутил, как тепло разливается по телу, так это было вкусно. Вспомнился Элвис, который знатно растолстел к концу своей яркой и беспокойной жизни. Король рок-н-ролла жрал бургеры как не в себя, и теперь я понял, почему!

Кристофер перестал корчить из себя прилежного миссионера и тоже радостно жевал котлету с луком и золотистым беконом.

Ели мы долго, как и обещал бармен. Запивая бургер пивом, я прикончил третью бутылку. Последние куски дались мне тяжело: гамбургер развалился, и мне пришлось доедать ингредиенты по отдельности, нанизывая их на деревянное копье. Им же я в итоге стал ковыряться в зубах, поглядывая на телевизор, где ездили по овалу гонщики. После очередного круга я всерьез задумался, что меня дурачат, показывая повтор одного и того же круга уже в тысячный раз.

Как вдруг одна из машин врезалась в другую, потеряла сцепление с трассой и влетела в ограждение, разлетевшись на несколько кусков. Авария спровоцировала еще одну, и еще, и еще… Машины бились друг о друга, даже не сбавляя хода. Разлетались детали, отскакивали колеса, несколько седанов вылетели на газон, прочертив шинами темно-зеленые линии. Когда одна из машин вспыхнула огнем, весь бар триумфально заверещал, как будто бы местная футбольная команда забила гол на чемпионате мира.

Я познал еще одну американскую забаву: смотреть часами NASCAR ради массовой аварии со взрывами топлива. Это, конечно, очень брутально. Похоже, Стивен Кинг своего «Бегущего человека» не с потолка придумал.

И тут экран заслонило знакомое лицо. Удивленное, с отвисшей челюстью и черное, словно голову макнули в чернила. Это был Реджи. Он держал по бутылке в каждой руке.

Мы пристально смотрели друг на друга, ожидая какого-нибудь подвоха. Кристофер обратил на нас внимание.

— Эй, в чем дело? — спросил он.

— Помнишь, — начал я, не отводя глаз от глаз Реджи, — я сказал, что избил всю съемочную группу сегодня?

— Помню.

— Так вот это режиссер.

Реджи вдруг рассмеялся, поставил бутылки на наш стол и уселся рядом.