Сдвоенный удар сорока тонн потряс землю — приземление прыгнувшего робота совпало с падением его незадачливого коллеги. Флэшмен на пределе возможностей удерживал импровизированную «заплатку», наблюдая за тем, как его солдаты деловито и без лишней суеты привели в боевую готовность три противотанковых комплекса «Джавелин» и практически в упор, с расстояния меньше пятидесяти метров, расстреляли голову рухнувшего наземь шагохода.

Дымные и извилистые хвосты противотанковых ракет с кумулятивной боеголовкой не оставили пилоту и малейшего шанса. Первое же попадание прожгло кабину «Самурая» насквозь…

А Малыш Джо метким попаданием в коленный сустав повалил своего противника на спину и методично расстреливал его стальную тушу из автоматических пушек…

— Кэп!!! Снимай задвижку! Парни пусть добивают моего, а мы двинем на вылазку! — захохотал индеец и бандитский заулюлюкал, заражая своего командира лихим и безбашенным весельем.

Самые надёжные стены замка — это его защитники. Но конкретно эти защитники не привыкли только обороняться…

* * *

Одним из определяющих личность волевых качеств является ответственность. Она опутывает человека тысячами тысяч невидимых нитей, принуждая контролировать как свои действия, так и последствия. В том числе и грядущие…

— Нет!!!

Мой выкрик, подкреплённый ударом кулака в стену вынудил Алексея замолчать и стоил мне весьма дорого — друг зло сверкнул глазами, дёрнул щекой и сел обратно в кресло, которое буквально полминуты назад покинул в эмоциональном порыве, готовый мчаться хоть на край света.

Таким я его и обнаружил, вернувшись в особняк Бельского после того как староста сумел дозвониться до меня и вывалил ворох неприятных новостей…

— Это мои проблемы, Лёха. И мне их решать. — уже более мягко добавил я, потирая ноющие от удара костяшки и разминая пальцы. — В конце концов, эти дуры полезли в логово врага из-за меня. Значит, мне их и вытаскивать.

«Эти дуры». Самое мягкое, что я мог сказать.

Сердце предательски и болезненно сжалось, учащая ритм биения и распространяя преступную слабость по всему телу — первый предвестник паники, что тайком проползла в мою душу и сумела пустить в неё корни. Образ сестричек Мияги встал перед моим внутренним взором, а воображение немедленно подсунуло несколько пугающих и слишком реалистичных картин того, как «эти дуры» вот уже больше недели томятся в плену.

Больше недели…

Мне не было оправдания. Осталась лишь ответственность за тех, с кем связана моя жизнь. И пусть эти девчонки были подругами моего брата, а не моими, пусть я не испытывал к ним и десятой доли его чувств. Сестры Мияги пострадали из-за собственной глупости, проистекающей из девичьей самоуверенности и искреннего желания помочь. Помочь мне. А значит была и моя доля вины.