Риота врезался в панель управления, круша пластик и дерево облицовки своим телом. Грохот и треск в соседнем помещении, где Риассу проходила гарантийный осмотр, мог означать лишь одно — сёстры Мияги где-то допустили ошибку.

Рисса зло и понимающе улыбнулась медленно надвигающемуся на неё противнику и прикинула свои шансы. Подсчёт выходил неутешительным. Сжав кулаки, она сделала плавный шаг назад, перетекая в удобную стойку и приготовилась…

Серия коротких хлопков в ладоши прозвучала подобно приговору — устроивший аплодисменты клановец находился у неё за спиной, а значит и сопротивление утрачивало всякий смысл.

Короткий и полный боли вскрик сестры окончательно убедил Риссу в безнадёжности ситуации.

— Хватит! Остановитесь! Мы сдаёмся! Риасу, не сопротивляйся! — выкрикнула она злым и дрожащим голосом, опуская руки и разворачиваясь на месте, обратилась к тому, кто предпочёл не вмешиваться, а только наблюдать: — Только не делайте ей больно! Хватит, прошу вас!

— Верное и мудрое решение, девочка. Детям ещё рано играть во взрослые игры. Я рад, что ты поняла это раньше своей сестры. Продолжай вести себя правильно, и никто не пострадает. — произнёс стоявший в дверном проёме мужчина лет сорока на вид, затянутый в строгий деловой костюм. — Огава! Проводи девушку в «апартаменты». Твоей сестре не угрожает ничего серьёзнее пары синяков. Пока не угрожает…

— Будет исполнено, Такэда-сан! — рявкнул «безопасник», выкручивая руку Риссы ей за спину и слегка подталкивая девушку вперёд.

— У вас почти получилось, девочки. Вы допустили всего одну ошибку. — уважительно кивнул Такэда Нобуо, пропуская девушку в коридор и добавил на прощание: — Недооценили своего противника…

* * *

В исключительных случаях бесстрастие на лице говорит больше чем любая эмоциональная реакция. Верховный Шаман многозначительно усмехнулся, наблюдая за тем, как на лице сидевшего напротив него юноши проступают резкие и жестокие черты, как глаза теряют блеск и приобретают бездонную глубину, дохнувшую могильным холодом. Усмехнулся и примирительно поднял руки вверх — в его планы не входило обострение отношений с этим, замечательным во всех отношениях, экземпляром аристократа Островной Империи.

— Времена, когда Одержимых жгли на кострах, уже давно прошли. Тебе ничего не угрожает, Леон. Напротив, моя рука… — примирительно сказал Удаул, протягивая парню руку с раскрытой ладонью. — Это рука помощи.

Его собеседник даже не шелохнулся, проигнорировав жест шамана, только тьма в его глазах задумчиво шевельнулась. Безразличие медленно отступало, обнажая очертания кривой усмешки, блеснувшей хищным оскалом приготовившегося к прыжку хищника; ноздри хищно раздулись, втягивая запах страха, неожиданно вонзившего свои ледяные когти в сердце и душу шамана. Липкий, противный страх, вызванный «жаждой крови», что всеподминающей волной прокатилась от прежде миролюбивого парня и штормом обрушилась на дух старика. Небольшой очаг тревожно замерцал, угасая буквально на глазах. В юрте словно промчался порыв ветра, выхолодивший жизненное тепло из всего, к чему он прикасался.