— Отец…

Елена появилась в кабинете как всегда незаметно — унаследовав от матери привычку передвигаться практически бесшумно, она часто заставала князя врасплох. Младшей дочери он прощал многое. Порой, даже слишком.

— … большая часть гостей уже прибыла. Бальный зал до краёв наполнен их гамом, мельтешением и пересудами. А церемониймейстер, как мне показалось, уже слегка охрип. Да и мрамор под ним покрылся сетью устрашающих трещин.

— Представители кланов? — лениво поинтересовался Константин Ильич, бросая прощальный и сожалеющий взгляд на любимую игрушку и отворачиваясь от окна, чтобы посмотреть на свою любимую помощницу в праздничных делах. — Надеюсь, хоть кто-нибудь проигнорировал приглашение?

Дочь понимающе улыбнулась в ответ на шутку отца:

— Кто же осмелится? Они теперь всё больше по интригам, да по возне подковерной мастера. Все здесь, всё до единого. Клевецкие, Оболенские и Пронины так и вовсе наследников прислали.

— Уважили, значит. Добро, добро, дочка. А ты почему традициям не следуешь?

Елена только поморщилась, отчего её милое, слегка треугольное личико только прибавило в обаянии, манерно перекинула толстую белоснежную косу с одного плеча на другое, прежде чем протестующе топнула ногой и, вздернув точеный подбородок, заявила:

— Не хочу! Рубашка, сарафан, душегрейка, платок этот… А вечерний наряд я специально в Италии заказывала!

В доказательство своих слов она провела ладонями по струящемуся небесно-голубому шёлку строгого, с высоким воротником, платья, расшитого серебром и превращающего её в стильную и современную Снегурочку. И всё же князь укоризненно покачал головой, хоть и понимал причины демарша младшей принцессы клана.

— Привилегии, пусть и столь незначительные, дарованы нам не для того, чтобы тешить наше тщеславие, как тебе может показаться, дочка. Это символ и память для нас, и напоминание для всех остальных. Напоминание о том, с кем они имеют дело. Мы не кичимся происхождением — мы отдаём дань уважения нашим предкам!

— Меня и так все знают. Аж шарахаются, если случайно дорогу заступают…

Константин Ильич только улыбнулся обиженным ноткам в её голосе:

— Пусть шарахаются. Такие тебе не ровня. Или внимания уже захотелось? Танцев с кавалерами, воздыханий под окнами и дуэлей за твою благосклонность?

Елена вдруг зарделась, потупила взор и смущённо кашлянула:

— Кстати, о дуэлях. Первая уже случилась. Или вот-вот случится. Я забыла сразу об этом сказать. И как раз из-за дамы. Они в холле поцапались.

— Кто же у нас такие забияки? — нахмурился князь, пристегивая к перехватывающему талию кожаному ремню простые и невзрачные ножны со столь же неприметной саблей. — Надо бы приструнить, негоже, чтобы праздник кровью портили! Пугну-ка я этих хулиганов… Заодно и кости разомну!