Блистательная Александра Бладштайнер настойчиво гипнотизировала меня багровым пламенем чуточку раскосых «эльфийских» глаз, нетерпеливо ожидая моих дальнейших слов. А точнее, невольно обманутая в лучших ожиданиях девушка ждала объяснений.

А выражение её лица убеждало меня в том, что единственной приемлемой причиной в её понимании могла бы стать разве что моя скоропостижная смерть. Или метеорит, вдруг рухнувший мне на голову во время приготовлений к Новогоднему Балу в Кадетской Школе, что, в принципе, равносильно первому варианту.

Все эти мысли вихрем промчались в моей голове, посеяв сумятицу и переполох в мозгу, напряженно обдумывающем предстоящую беседу с князем Морозовым.

И по непонятным для меня причинам, по-настоящему важные проблемы вдруг отступили на задний план, уступая место женщине и тому, что считает важным она. Чудеса, да и только!

Повисла неловкая пауза.

— Алекса… Я…

Услышав мой невразумительный лепет, девушка надменно изогнула жемчужную бровь и скрестила руки на груди. Ощутимо повеяло холодом и отчуждённостью.

— Светлые боги, Лео! Что с тобой⁈ Ты мужчина или тряпка⁈ Перестал мямлить и поставил её на место, живо!!!

Слышали когда-нибудь рёв раненого льва? Именно так взревел дед, возмущенный моим поведением до глубины души. Вопль праведного негодования привел мои мысли в некоторое подобие порядка буквально за доли секунды — остатки боевой химии в крови забурлили, щедро сдобренные порцией адреналина, в голове прояснилось и, что самое важное, получив от деда прямое указание, я сразу бы перешёл к его выполнению, однако Алексей успел раньше.

— Баронесса Бладштайнер, прошу Вас простить моего друга. Недавняя рана ещё доставляет ему определённые неудобства… — он доблестно принял на себя основной удар и готов был полностью перехватить инициативу в разговоре.

— Довольно, друг мой. — мягко прервал я его речь в мою защиту и уверенно обратился к прекрасной «ледяной статуе» напротив: — Мужчины рода Хаттори свято чтут данное слово. Не стоило сомневаться в этом столь громко, но я прощаю присущую женщинам эмоциональность, что порой берёт верх над воспитанием. — хриплые слова негромким эхом отразились от гулких стен, прежде чем десятки любопытных ушей уловили их и сплетники высшего света принялись обрабатывать полученную информацию. — Моё приглашение на Новогодний Бал по-прежнему в силе и я прошу, баронесса Бладштайнер, позвольте мне сопровождать Вас на этом празднике!

Простота решения напрашивалась сама по себе — повинную голову не секут, а что до извинений и объяснений… они вполне могли подождать до лучших времён.