— Я не дерусь с детьми! Но это не помешает мне вразумить зарвавшегося юнца парочкой оплеух!!!

Произнесенная вслух угроза, слишком резкое движение с его стороны… Мне было достаточно.

Самурай никогда не пренебрегает возможностью атаковать первым.

Четкий, короткий и мощный апперкот с правой, получился на диво хорош. Думаю, что мой наставник, Мацуяма Нэо, став его свидетелем, не удержался бы от одобрительного восклицания и, возможное, выделил бы мне дополнительную порцию риса в этот день. Поддавшись ностальгии, я встряхнул кистью, слегка занывшей после проведённого удара в челюсть дворянина и полюбовался на дело рук своих. Точнее на дело одной руки.

Шереметьев почти лежал. Так боксёры выходят из тяжёлого нокдауна: опираясь на ринг коленом и рукой и подслеповато пытаясь не упустить противника из виду.

Зрители замерли. Тишина стала тягучей и вязкой, томительной и волнующей. И в ней отчётливо прозвучало:

— Здесь и сейчас!!! Я тебя вызываю! Здесь и сейчас!!! — глухо проскрежетал мой оппонент, кое-как поднимаясь на ноги.

— Ну, наконец-то. — мысленно выдохнул я и, уловив одобрение от деда, ответил уже вслух: — Принимаю Ваш вызов. Здесь и сейчас. Холодное оружие. Без применения Дара.

— Услышано! Да будет так и наша честь тому станет порукой! — грянул хор мужских голосов, чем вызвал моё тщательно скрытое недоумение.

Как оказалось — ещё одна традиция. На этот раз, вполне понятная и весьма разумная.

— Ты совершил ошибку, юноша. — тихо прошептал подошедший из толпы моложавый офицер в старинном кафтане и щёлкнул каблуками сапогов, сдобрив сухой стук звоном шпор. — Впрочем, юность славится поспешными выводами.

— Аскольд! Рад тебя видеть, Шериф!

— Приятно, что не забыл нашего мимолётного знакомства, Лео. Но как тебя угораздило вызвать одного из первых бретёров Москвы на фехтовальный поединок? Без Дара, боюсь, у тебя нет ни малейшего шанса.

— Что? — слегка удивлённо переспросил я, уже домысливая остальное. — Бретёр-фехтовальщик?

— Да. — грустно кивнул Аскольд. — Бездарь в плане Силы. И отличный мечник. Как ты умудряешься⁈

— Сам не понимаю.

Окружавшие нас люди переговаривались — громко и бесцеремонно, отбросив условности этикета, так как их время прошло и настало иное — время Силы и Чести.

Отыскав глазами Алексу, я обнаружил её в отдалении — девушка стояла возле одной из колонн и, обессиленно прислонившись к ней спиной, беззвучно вздрагивала, спрятав лицо в ладонях. Мой рыжий друг тем временем напоминал большого и озадаченного ребёнка. Нарезая вокруг Алексы круг за кругом, он явно не знал, что делать дальше и как её успокоить.