Длинное и широкое лезвие яри с легкостью пробило его спину и вышло из грудной клетки на целую ладонь. Обагренная кровью сталь причудливо и завораживающе переливалась у Котаро перед глазами, когда негромко щелкнул сработавший механизм в наконечнике копья, раскладывая его на три части и разрезая неподатливо хрустящие ребра и позвонки Акио.

— Приятно ощущать свою правоту. Иэясу-сама желал твоей немедленной казни. Мне с превеликим трудом удалось отговорить его и подождать хотя бы пару дней. Твои змееныши не могли безучастно ждать казни сэнсея. Я бы не стал ждать. — медленно проговорил вышедший из тени Хаттори Хандзо и резко провернул кольцо на древке копья, вновь складывая мечевидный наконечник воедино. Яри влажно хлюпнуло, покидая глубокую рану в груди уже мёртвого Акио. — Ты можешь гордиться ими. Достойное поколение.

Котаро молчал. Бушевавшая в его душе ненависть требовала разорвать усмехающегося врага, но он не мог позволить эмоциям управлять собой. Котаро стоял и молча смотрел на то, как тело его ученика рухнуло на колени и, пошатнувшись, завалилось набок. Бьющая толчками кровь из раны заливала каменный пол багровой блестящей лужей, на поверхности которой танцевали блики пламени, освещавшего коридор подземного каземата.

Хаттори Хандзо крутанул копьё в руках, благо ширина коридора и высокие потолки позволяли и не такое. Крутанул и красноречиво ткнул им в дверь.

— Ты можешь остаться. А можешь умереть в бою.

— Нечестная схватка, самурай. Доспехи, яри… Это атрибуты палача?

— Я предлагаю тебе смерть в бою, синоби. В память о том, кем ты был и каких высот достиг. Что до чести… Мне достаточно помнить о наших идейных разногласиях, чтобы подобные мысли даже не возникали.

— Идейные разногласия⁈ — горько усмехнулся Котаро, вышел из темницы и приглашающе развёл руками. — Какие разногласия могут быть у цепного пса и свободного человека? Твой удел — служение чужим желаниям и следование закоснелым традициям замшелого Кодекса. Ты не синоби и никогда им не станешь, кто бы и чему бы тебя не учил…

— Ты гордишься тем, что убиваешь ради денег? Вы покупаете свободу деньгами, полученными за принесённую другим людям смерть, а не защищаете её, как в былые времена… — насмешливо хмыкнул самурай, серией тычков заставляя синоби отшатнуться назад. — А я обратил ваше искусство на службу великому человеку, который прекратит войны и приведёт весь Ниппон к величию и процветанию!

Котаро с трудом увернулся от следующей серии ударов копьём. Наконечник яри порхал вокруг него, то жаля его подобно разозлённой пчеле, то пытаясь подрезать невесомым касанием бабочкиного крыла. Тщетно взывая к Дару, синоби извернулся и кувырком подкатился под ноги самурая, вынудив его отпрыгнуть назад.