— А она? — автоматически спросил я, с трудом удерживая прежнее выражение лица.

Мой недавний противник заметно стушевался. И тогда его добил князь:

— А за баронессу в качестве приданного прииски, поди, дают?

У Шереметьева заалели уши. Мужчины в гостиной стали переглядываться и своеобразно ухмыляться. Ехидно и насмешливо.

— Это неважно! А ты, Леон Хаттори, не смей называть баронессу Бладштайнер своей женщиной!

— Иначе что? Вызовешь меня на дуэль?

— Довольно! Охолоните, молодые люди! — прервал наши пререкания князь. — Баронесса, внесите, наконец, ясность…

Как и когда она появилась в гостиной, так и осталось для меня тайной. Спокойная, отчуждённо прекрасная и недоступная, Алекса медленно приблизилась к князю и склонилась перед ним с изяществом опытной придворной дамы:

— Ваш Сиятельство, рада приветствовать Вас. Позвольте спросить: о какой ясности Вы говорите?

Старый князь задумчиво смерил девушку взглядом, учтиво кивнул в ответ на её приветствие и, повернувшись ко мне и Шереметьеву, сказал:

— А у вас губа не дура, молодые люди…

Алекса медленно выпрямилась и терпеливо ждала, когда князь снова заговорит с ней. А я… Я откровенно любовался ей, пользуясь моментом, и вёл внутренний диалог, пытаясь понять причину такой своей реакции на неё.

— Ясность, баронесса, требуется не мне. А этим молодым и горячим забиякам, что чуть не испортили праздник. Один утверждает, что является Вашим женихом, другой, так и вовсе объявил Вас своей женщиной! — тем временем говорил князь Морозов. — Боюсь, если Вы не расставите всё по своим местам, они рано или поздно повторят поединок. И не факт, что всё закончится малой кровью…

* * *

— Нелёгкий выдался год, Леон? — участливо спросил меня Константин Ильич, усаживая напротив себя за обеденный стол, и жестом указывая на тарелки, полные самых разнообразных блюд.

Разбор полётов к тому времени давно завершился. И мы остались вдвоём, если не считать пары слуг и замершего в углу столовой секретаря. Настало время аудиенции.

— Нелёгкий, Константин Ильич. — согласился я, придвигая к себе блюдо с жареными куропатками и парочку соусниц. И иронично добавил после короткой паузы: — А ведь ещё и будни правителя впереди.

— Это ты точно подметил. Будни. Скучные, серые, рабочие. И ответственность. Ответственность за тех, кто попросился под твою руку. Очень интересное событие, стоит заметить. Нерядовое. А уж как оно было обставлено. Внедорожник твой друг так и бросил на дороге, оставив его на попечение дорожной службы.

Голос князя сочился иронией. А улыбка только выглядела добродушной. Сидевший передо мной человек жаждал получить ответы.