Я поморщилась, и в его глазах вспыхнули искорки.
— В чем дело? — требовательно спросил он.
— Если Вольф добьется своего и Немо позволит ему забрать меня… — Мак втянул воздух, и я подняла дрожащую руку. — Нет, просто послушай. Если он добьется своего и заберет меня обратно в Карт… пожалуйста… пожалуйста, пристрели меня?
Он отшатнулся, как будто я дала ему пощечину.
— Что за черт, Боунс?
— Мак, если он отвезет меня обратно в Карт, они сожгут меня заживо. — Мой голос сорвался.
Он замер, его глаза встретились с моими.
— Что?
— Они с-сжигают женщин, которых считают в-ведьмами.
Ужас на его лице превратился в ярость, а ноздри раздулись.
— Нет, Боунс, я не собираюсь в тебя стрелять.
— Мак…
Он наклонился вперед и схватил меня за лицо, но, несмотря на гнев в его глазах, его руки были нежными.
— Послушай меня, — приказал он. — Твой брат не отвезет тебя туда обратно. Немо никогда бы этого не допустил, и если Вольф не хочет устроить бойню, он должен подчиниться Немо. И даже если бы твоему брату каким-то образом удалось вытащить тебя отсюда, я бы последовал за ним, чтобы вернуть тебя. Так что ты прекратишьпросить людей убить тебя, слышишь меня?
— Есть вещи похуже смерти, Мак, — прерывисто прошептала я. Мозоли на ладонях Мака на моей коже до боли напомнили мне о Трее.
— Нет. — Его челюсть дрогнула. — Смерть — самое страшное, потому что онаокончательна .
Горький смешок, больше похожий на рыдание, сорвался с моих губ. Я хотела сказать ему, что было какое-то дерьмо, из которого ты так и не смог полностью выбраться, но у меня не хватило слов.
Он слегка наклонил голову, чтобы снова встретиться со мной взглядом.
— Я сражаюсь за тебя, Боунс.
Мое сердце подпрыгнуло, на мгновение у меня закружилась голова. Он изучал меня, решимость сквозила в каждом напряженном мускуле его лица. Я понятия не имела, какое у меня было выражение лица.
— И я не остановлюсь, пока ты не поймешь, что ты того стоишь, и не начнешь бороться за себя, — добавил он тихим голосом.
Мои глаза наполнились слезами. Это шло в опасном направлении. Мне нужно было сменить тему. Мой взгляд опустился на его плечо, где, как я помнила, в него попала пуля.
— Ты обещаешь, что с тобой все в порядке? — Мой голос дрогнул.
Когда я снова посмотрела ему в лицо, выражение его лица смягчилось. Он отпустил меня и начал расстегивать рубашку. Теперь мои щеки были странно холодными, и я подавила желание протянуть руку и коснуться своего лица там, где только что была его рука.
Он показал мне шрам на своем плече и терпеливо ждал, пока я его рассматривала.
— Мне жаль, что я подстрелил твоего брата.