Местечковый патриотизм тут был на уровне. Но не раздражал, как обычно, а напротив — вызывал уважение. Видимо, потому что княжество Благовещенское и Тындинское здесь — это не то же самое, что Амурская область там. Не бесправный субъект огромной страны, где даже высшие должностные лица не способны ничего изменить, а самостоятельное государство, силой отстоявшее свое право на принятие решений.

— Почему? — спросил я. По мне, наличие в деле якутских тойонов только все осложняло.

Самойлов тоже смотрел на наставника с интересом, но молча.

— Ну как же! Если правильно все сделать, то именно якутов можно обвинить в том, что они пытались влезть в уставной фонд предприятия, владеющего мостом. А с Империей у нашего князя давно отношения напряженные. Он даже раздумывать не будет — тут же тройственный совет соберет.

— Кстати, а почему Саха — империя? Ну, если правят там тойоны? — Все-таки любопытство меня когда-нибудь прикончит! Ну вот что мне с того, как якуты себя обзывают? Нет же, не удержался, вылез с вопросом!

— Правит там император — старший из прямых потомков Тыгына. А тойоны — улусами, княжествами по-нашему. Они, правда, тоже все от Тыгына род ведут, но вот как-то до сих пор не поубивали друг друга. Что при их задиристости для всех тайна великая.

— Тыгына?

— У вас его не было?

— Без понятия, если честно, — пожал я плечами. — Якутами никогда не увлекался.

— Был у них такой — Тыгын-объединитель. Здорово нам врезал, предкам нашим в смысле, когда они к Лене вышли. Сильные маги, да и берсов среди якутов много.

— А берсы — это?.. — Антошин! Остановись уже!

— Берсерки. Воины-симбионты. У них дара своего нет, зато они чужой впитывать могут. Как губка, знаешь. Кинет в такого боярин щит, камнеплоть или жар, и тот в самую гущу боя бросается. И все ему нипочем… некоторое время.

Самойлов с Иваном Павловичем синхронно вздохнули, как будто сожалея о необходимости объяснять прописные истины взрослому человеку.

Выходит, что Михаил-Мишико — берсерк? А я его выплеском своей бесконтрольной силы, когда от пульсара закрывался, сделал пуленепробиваемым? Интересно!

— Вернемся к банкиру, — прервал Самойлов курс истории от дяди Вани. — Мне идея хорошей не кажется. Слишком накручено выходит.

— Да чего тут накрученного? — возмутился дед.

— Если мы пустим князя на якутов…

В этот момент я почувствовал растущее беспокойство. Будто кто смотрел на меня пристально, и намерения у этого неизвестного были ой какие недобрые! Бешено зачесалась грудь, а под ребрами вдвое быстрее обычного застучало сердце. Я аж вскочил от столь неожиданного поведения организма.