Лагеря уланского полка словно вынырнули из мрака. Качающийся фонарь освещал мокрые от пара бока отцовского паро-коня. Седло было уже пустым — отец обнаружился у караулки. Вытянувшийся в струнку часовой только судорожно кивал в ответ на короткие рубленные отцовские фразы, больше похожие на приказы. Подбежавший Митя услышал, как часовой бормочет:

— Так нету никого, ваше высокоблагородие, все господа офицеры на квартирах ночевать изволят!

— Врешь! Где старший офицер?

— Так это… — взгляд солдата вильнул. — Будить не велели…

— Ррразбудить! Сюда! Немедля! — начальственный рык произвел должное впечатление на солдата — тот почти присел, но тут же вытянулся и проорал:

— Прошка! Мухой за кем из господ офицеров и сюда веди!

— Так кого ж я зараз… — откликнулись из караулки.

— Бегом!

Из караулки почти кубарем выскочил полуодетый солдат, и на ходу натягивая мундир, рванул в узкий проход между солдатскими бараками. Долго ждать не пришлось: Митя едва успел выпрыгнуть из седла и встать рядом с отцом, как из темноты послышались шаги, громкая ругань и плачущий голос солдата:

— Так шо ж я сделаю, ваш-бродь, ежели оруть и грозиться изволят: подать, говорят, сюды охвицера! Ежели мы им — не велено, так оне ж нам — по сусалам.

Жалобы оборвались звуком удара и жалобно-покорным солдатским:

— Вот и вы нам — по сусалам.

— Поглядим, что за высокоблагородие тут грозится. — в мундире, накинутом поверх мятой сорочки, из темноты шагнул Петр Шабельский. Первым делом взгляд его остановился на Мите, глаза Шабельского сперва расширились, потом угрожающе сузились, и он рявкнул. — Да вы преследуете наше семейство, что ли, Дмитрий?

— Я велел привесссти ссстаршего офицера! — сейчас голос отца походил не столько на рык, сколько на шипение. — Где ваш ротмистр?

— А… Э… Штабс-ротмистр Зарецкий отдыхает… — забормотал Петр, невольно натягивая мундир и торопливо застегивая пуговицы.

— По кабакам? — лицо отца словно застыло в гримасе леденящей ярости. — Что ж, поручик, считайте, ваш звездный час. Сколько человек вы можете вывести из казарм сейчас, сразу, быстро?

— Если совсем быстро, то с десяток… Э… Аркадий Валерьянович? О чем вы? Каких человек?

— Да уж не полковых маркитанток! — рявкнул отец. — Улан, верхом и при оружии! Поднимайте этот десяток, живо! Поедете со мной!

— Но… на каком основании? — возмутился пришедший в себя Шабельский.

— Петр Родионович… — явно сдерживаясь, процедил отец. — Если вы меня сейчас заставите терять время и добиваться приказа губернатора, я его, конечно, получу…

Мите пришлось призвать всю светскую выучку, чтобы удержать лицо. Если поручик заартачится, к губернатору они не поедут. Они помчаться к месту убийства вчетвером, если считать городового, и… неизвестно, что там встретят!