Лунный свет залил поляну, обнажив скрытый в ней ужас.

Дьявольщина. В сибирской тайге доводилось видеть волчьи и медвежьи схроны, но это… Что-то совершенно другое. Систематичное. Будто кто-то специально создал этот могильник.

Сотни мух роились над гниющими останками кабанов, тауремов, птиц — все смешалось в черно-зеленую массу, разлагающуюся вокруг обломков костей. Мох и плесень ползли по склонам, словно зараза пыталась выбраться в мир живых.

— Падальная яма, — проконстатировал факт. — Место, куда сбрасывают трупы.

— В цивилизованных землях такие встречаются редко, — заметил Светан. — Князь, а тебе приходилось бывать в диких местах?

— Жизнь уже успела потрепать. Всякое видел.

— А подобное? — один из охранников указал на край ямы.

Из кровавой, мутной жижи на дне торчала гниющая человеческая рука.

— Такого — нет, — прозвучал мой ответ. — Обойдем.

— Постой… — остановила Иляна. — Это костецвет.

— Где? — резко обернулся Светан.

— Там, — Иляна указала на раскрытую ладонь мертвеца. Из нее рос цветок с одиноким стеблем и черными, как ночь, лепестками.

— Ты права, нимфа, — подтвердил Светан.

— Это важно? Время уходит.

— Костецвет может пригодиться, когда меньше всего этого ждешь, — ответила на мой вопрос Иляна.

— Один из редчайших даров леса, — шепнула Лара. — Растет только на костях некоторых существ. Исцеляет от многих недугов.

— А здесь никогда не знаешь, с чем столкнешься, — заключил Светан. — Я быстро. Заберу его, и двинемся дальше.

Он начал спускаться по склону, осторожно ступая по скользкой от влаги и гнили земле.

Сложно было вообразить, какая невыносимая вонь стояла там, на дне могильника. Еще немного, и она сгустилась бы в туман. Даже здесь, наверху, от нее слезились глаза. Парень определенно заслуживал уважения. Не каждый полезет в такую мерзость за цветком, пусть и редким.

— Как сюда вообще попал человек?

— Дикари едят не только животных, — ответил охранник. — Путники здесь теряются, не зная об опасностях. А для дикарей те, кто на двух ногах, ничем не лучше тех, кто на четырех.

Мой взгляд впился в деревья, выискивая движение в темноте. Слишком тихо. В такой глуши должны быть звуки, как минимум шорохи, звуки птиц и насекомых. А здесь царила мертвая тишина. Не нравилось мне это.

Этот запах, эта тишина, само место — все указывало на ловушку. Но Светан уже спустился на дно могильника, а костецвет уже практически был в его руках.

Лара напряглась, её рука легла на рукоять кинжала. Иляна беззвучно шептала что-то на языке нимф, то ли заклинание, то ли молитву. Даже солнцепоклонники выглядели встревоженно.