— Неужели? — спросил он тихо.

— Да, отец, — прошептала она.

— Как…?

Лада повернулась ко мне. За ней последовал взгляд Светозара, и внезапно я понял, что они уже все знают.

— Ты думал, только мой отец умеет читать лица своих спутников? — спросила Лада.

Ее отец мог читать мысли, но Лада была куда опасней. Она знала, как скрывать свои способности.

— Он пал, чтобы дать нам шанс спастись. Если бы не его жертва, мы были бы мертвы, а Стефания и Лада остались бы в плену у дикарей. Он умер как воин. Как герой.

Через несколько минут мы уже сидели в доме Светозара, построенном на дереве. Горько-сладкий чай согревал нас, а тарелки с ароматными овощами помогали восстановить силы. Мои жены, с перевязанными ранами и облачённые в роскошные шёлковые платья, молча сидели рядом, наслаждаясь кратким отдыхом в этом месте.

Я рассказал Светозару всё, что произошло. Теперь оставалось только ждать его реакции.

Тишина. Секунды тянулись мучительно долго. Я вглядывался в его лицо, надеясь увидеть хоть какую-то эмоцию. Но он ничего не показывал. Пока наконец…

— Рассказ о его героизме навсегда останется в памяти нашего народа, как и истории о наших предках. Но знаешь ли ты, князь Василий, какая судьба может быть худшей для существа в этом мире?

— У меня есть несколько вариантов, — ответил я. — Но не могу выбрать один.

— Почему?

— Потому что это зависит от того, что человек ценит больше всего.

— А что ценишь больше всего ты?

— Своих жен, свой народ и свое поселение. Худшая судьба для меня это потерять их.

— Это действительно страшно для живого человека. Но есть судьба еще хуже, которая ждет всех нас рано или поздно. Это забытье. Когда человека больше никто не помнит, и он навсегда исчезает для этого мира. Мой сын, возможно, ушел, но память о нем останется. Как и память обо всех наших павших. Они жили, сражались, и их жертва не будет забыта.

Философ, черт возьми. Но в чем-то он прав. Смерть это не конец, если тебя помнят. Светан заслужил память о себе. И не просто как наследник, а как воин, который не дрогнул в решающий момент.

Странно видеть старика таким спокойным. Большинство отцов в этой ситуации либо рыдали бы, либо крушили все вокруг. А Светозар сидит и рассуждает о памяти предков. Может, у солнцепоклонников другое отношение к смерти? А может, он просто мастерски скрывает боль.

Я кивнул и поднял чашку чая.

— У моего народа есть ритуал уважения, — сказал я. — После великой победы, в память о павших товарищах мы произносим речь и пьем молча, без стука чашами, как я показывал вам на празднике.

— Я обычно не придерживаюсь чужих обычаев, особенно тех, кто живет за пределами нашего поселения, — ответил Светозар. — Но если бы не ты, у меня не было бы сыновей и дочерей, которыми можно гордиться. За это я сделаю исключение.