— Какую именно?

— Ту, где если я тебя отпущу, ты нас сдашь, а если оставлю здесь, доверия к тебе все-равно не будет?

— Что-то припоминаю.

— Теперь то, что посторонние узнают местоположение нашего поселения, уже не такая проблема. У меня появилась поддержка от гораздо более сильного поселения.

— Так ты можешь меня отпустить? Какая замечательная ново…

— Воу, воу, воу, погоди приятель. То, что у меня есть союзники, не означает, что я не считаю тебя достаточно злопамятным, чтобы попытаться вернуться сюда и прирезать меня или кого-нибудь из моих людей. Даже если прикажу своим стражникам при твоём приближение стрелять в тебя из Злой гарпунной пушки, из которой самолично подстрелил гигантскую волчицу.

— Ты… Ты убил гигантскую волчицу? Злой гарпунной пушкой?

— Технически, ранил. Добивал уже смекалкой и удачным рельефом местности. Но это лирика. Суть в том, что от тебя нужно избавиться. И поверь, вариант, который я выбрал, куда гуманнее, чем утопить тебя в болоте или скормить местной живности. Так что цени момент.

— Так… Что ты собираешься со мной сделать?

— Взять тебя в небольшое путешествие, так что поднимайся.

Выведя Прохора из хижины, забросил его в кузов телеги.

— Куда ты меня везешь?

— Помолчи, или я достану кляп.

В ответ гоблин послал мне взгляд абсолютной и полной обиды. Что ж, его можно понять. Неделя в четырех стенах, при этом пребывание связанным по рукам и ногам, кого угодно заставят чувствовать обиду.

Я бы тоже себя ненавидел, если бы просидел связанным взаперти неделю. Но с ним нужно было что-то делать, и поездка в Бухту позволяла убить двух зайцев одним выстрелом. Первого, избавиться от предателя, а второе — расширить свои горизонты.

Мы прибыли в Буеград ещё до полудня и оставили телегу. Кузьма вызвался присмотреть за Прохором, пока мы с женами направились в верхние ярусы.

Лара и Иляна отправились искать семена для начала нашего производства лука, свеклы и сладкого картофеля, а также рецепт сидра, который мы собирались производить, а я сам направился к потайному входу в скальной стене бухты, который вел к жилищу ведьмы.

По дороге попадались странные типы: кто-то шатался в наркотическом забытье, кто-то просто сидел на обочине, уставившись в пустоту. Воздух был густым, словно пропитанным чужой безысходностью. Добравшись до конца улицы, я спрыгнул на скальный уступ, прошёл через иллюзию и направился по кишке туннеля к жилищу ведьмы. Остановился перед массивной деревянной дверью и, не торопясь, постучал костяшками пальцев.

— Войдите, — раздался изнутри приглушённый голос.