Мелочь мне не нужна, теперь некогда с ней возиться, а вот крупный улов мне пригодится в дороге. Внутри верши осталось несколько крупных рыбин, таких же, что я поймал вчера, и крупный то ли рак, то ли краб. Как он умудрился залезть внутрь, непонятно. Первым вытащил его, за хвост, сразу же ножом отделил голову, чтоб клешнями не размахивал. Следом четыре крупные, в локоть длиной, рыбы, тоже оглушил каждую, чтобы не упрыгали в воду. Вершу откатил под кустарник, вдруг кому пригодится, а улов отнёс к кострищу. Развёл огонь мелким сушняком от тлеющих бревен. Слазил за мешком, спустился. Эх, жалко, среди подарка не было котелка, ну да ничего, краба запеку, а рыбу в траву заверну — и в мешок, к другим припасам. Ммм! Я с удовольствием уплетал нежное крабовое мясо, посыпая солью. Как же хорошо! Вот она какая, жизнь отшельника.

Сборы в дорогу были недолгими. Просохшую шкуру кошки туго скатал, как матрас в казарме, и убрал на дно заплечного мешка, затушил костёр, предварительно спалив весь мусор, что остался после меня. Вышел к реке, полюбовался немного на солнечные блики, отражающиеся от воды, и бодрым шагом зашагал по берегу вверх по течению.

На душе спокойно, лес наполнен щебетом птиц, легкий ветер шуршит листвой. Иногда мелкий зверёк перебежит от дерева к дереву. Словно шёл я по дядиному охотничьему заповеднику, а не по совершенно другому миру.

Иногда отдалялся от воды на пару сотен шагов в надежде выйти на дорогу, но всё же возвращался к руслу. Уж возле реки обязательно встречу поселение. И встретил.

Сначала увидел впереди дым, но не такой, как идёт из печной трубы, а словно при пожаре — густой, чёрный. Я углубился в лес, подальше от открытого пространства, и максимально ускорился, стараясь не терять бдительность.

Через пол версты уже стал слышен треск горящего дерева, и мне пришлось замедлиться. Осторожно, от дерева к дереву, я тенью скользил по лесу, не производя ни малейшего шума. И потому первым услышал чей-то голос.

— Да тихо ты, найдут же, нам тогда точно хана! Тебе на респ хочется? Нет? Вот и мне не хочется. В такую даль пёрлись, столько сил, и всё сначала? — голос говорившего был мужской, грубый. И главное, я понимал каждое слово. Отвечал ему другой, больше похожий на подростковый или женский — уж очень высокий:

— Да они же всех положат там, без вариантов! Давай хотя бы отобьём детей, жалко же!

Я медленно подкрадывался к говорившим. Мужской голос произнёс что-то невнятное, а через мгновение я их увидел. Они притаились за поваленным деревом, неотрывно глядя в сторону пожара.