Низко свисающая ветка, задетая дядей, окатила меня каплями воды. Я встряхнулся.

— Скорее всего, в дар получишь боевое умение. Зря, что ли, я тебя гонял все эти годы? Послужишь годик в егерях, опыта наберёшься, а там переведём в гвардию, глядишь, и меня с отцом переплюнешь, –разоткровенничался дядя.

Я шёл молча. Всё это я уже слышал и против ничего не имел. Такие планы на будущее меня вполне устраивали. Почувствовав моё настроение, дядя тоже умолк, и путь продолжили, вслушиваясь в лесные звуки. Дождь начал затихать.

Когда вышли к горе, покрытой только травами и редким кустарником, погода совсем прекратила безобразничать, лишь повышенная влажность да грязь на сапогах мешали наслаждаться природой. Обойдя гору, вышли к мощёной камнем дорожке, ведущей вверх, к каменной арке, обозначающей вход внутрь горы. Неторопливо поднялись и вошли. Из глубины пахнуло холодом. Дядя пошарил в нише у стены, достал факел и, создав на ладони небольшой огонь, зажёг его. На стенах в тусклом свете проявились непонятные рисунки и символы.

— Ну, пошли. — Родственник двинулся вглубь пещеры, я следом. Шли долго, я озирался на стены, сводчатый потолок: когда ещё такое увижу? Это же работа Древних!

Да во всей империи только два-три места, где от них остались неразрушенные памятники. Туннель оборвался резко, выходя в большой грот округлой формы. Дядя прошёл вдоль стены, зажигая воткнутые в подставки факелы, стало светло. Все стены и даже потолок были исписаны странными знаками и символами, большей частью мне непонятными, а в центре стоял каменный Алтарь кубической формы, высотой по пояс человеку среднего роста. На верхней грани был виден глубокий отпечаток правой ладони.

— Ну, давай, не бойся, ничего страшного здесь нет. — Вот в этом весь дядя: ни напутственной речи, ни внимания к торжественности момента. Пришёл, увидел, победил — всё. Я снял плащ, отдал его дяде и осторожно приблизился к Алтарю. Протянул руку и медленно опустил в углубление. Не произошло ровным счётом ничего. Ни пробегающих по поверхности искр, ни лёгкого покалывания пальцев. А ведь со слов родственников всё должно было происходить именно так! Я перевёл полный недоумения взгляд с Алтаря на дядю.

— Я ничего не чувствую. Разве так проходит инициация?

Дядя был удивлён не меньше меня:

— Руслан, я ничего не понимаю, попробуй убрать и ещё раз положить руку.

Я тут же попробовал это сделать, но ничего не вышло: ладонь словно приросла к Алтарю.

— Не могу, — я вновь посмотрел на дядю. Странно. Он словно стал меньше, побледнел. Взгляд был испуганным, мой родственник медленно пятился к выходу.