Он поднял руку и весело качнул один из крюков.

— То, как она одеревенела, как смотрела, как сжала кулак… Это я видел так много раз, что просто не мог забыть. Да, Диана? Или Селена?

— Твою мать! — ахнул полковник. — Это одна из тех шлюх, из-за которых весь этот дерьмоворот разбурлился?

— Именно, — подтвердил сенатор. — Хорхе, подвесь её.

Водитель буднично, будто ничего особенного не происходило, заломил руки Эйнджелы за спину и связал запястья. Закончив, стянул локти, хитроумным способом скручивая верёвку. Затем, легко подняв девушку, Хорхе зацепил узел на её запястьях за крюк, заставив жертву закричать от боли в вывернутых суставах.

В тот же миг её боль разделили все в комнате.

— Чёзанах⁈ — завопил Хорхе, уставившись на свои руки выпученными от страха глазами.

Бана выронил бокал и бутылку. Не обращая внимания на звон разбитого стекла, полковник, тихо поскуливая, принялся трясущимися от чужого страха руками растирать суставы.

— Эмпатия, — объяснил Шарон, которого, казалось, необычное явление обошло стороной. — Наша гостья — эмпат.

Лишь едва заметное подрагивание губ указывало на муки, испытываемые сенатором. Ухватив девушку за волосы, он рывком наклонил её к себе и приказал:

— Прекратила! Живо!

Вопреки ожиданиям, эмпат не подчинилась. Сенатор досадливо скривился. Рядом не было её сестры, служившей безотказным рычагом управления. С другой стороны…

Он по-новому посмотрел на девушку. Теперь никто не запрещает ему поиграть с самой Селеной. Или как там её теперь зовут?..

— Выключи это! — потребовал полковник. — Двинь ей по башке!

— Экселенц? — Хорхе сумел пересилить боль и достать из кармана телескопическую дубинку.

— Нет, — сенатор отпустил волосы Эйнджелы.

Отойдя к стеллажу, Шарон выдвинул потайной ящик.

— У нас с ней есть нечто общее. Да? — он подмигнул Эйнджеле и показал перчатку с когтями-лезвиями, острыми даже на вид. Безотчётный страх эмпата перерос в животный ужас.

— Т-ты, — кое-как сумела выговорить она. — Т-ты т-тоже… На с-себе…

Сенатор непонимающе нахмурил брови, но через несколько секунд лицо его разгладилось:

— А, думаешь, что я не решусь поиграть, пока ты применяешь свою эмпатию? Нет… Я давно хотел это сделать, — доверительно, словно сообщая о беременности жены, сказал Шарон девушке. — Мне интересно, каково это, ощущать погружение лезвия в плоть?

Он подошёл к жертве и нежно погладил её по щеке. По спинам присутствующих пробежал холодок.

— Ты псих, — выдохнул Бана, глядя на сенатора с неподдельным ужасом.

— А ты… — продолжал разговаривать с девушкой Шарон, не обращая внимания на полковника. — Позволишь мне получить этот уникальный опыт…