К сожалению, самка оказалась живучей. И злопамятной. Хукер с дружками оказались за решёткой быстрее, чем успели позвонить родителям.

К ярости Джозефа, судья приравнял колонистскую тварь к человеку. Не помогли даже деньги родителей — правосудие Доминиона оказалось бесчестным и безжалостным. Хукер и его подельники получили по двадцать пять лет каторги без права на амнистию и досрочное освобождение.

Но отец Джозефа доказал, что человек отличается от мутанта тем, что всегда сможет найти выход. Пока стая недобитой сучонки радовалась «справедливости», Хукер-старший поднял свои связи и смог добиться выкупа сынка в Консорциум. Да, в последующие лет тридцать и речи быть не могло о возвращении в пространство Доминиона. Да, это фактически рабство, прикрытое фиговым листком «социализации в общество». Но все же куда лучше, чем впахивать на шахте в изношенном скафандре.

Тем более что Джозефу вообще жаловаться было грех: папаша подсуетил ему удобное местечко в «полицейских» частях Консорциума, где никто не оспаривал превосходство Хукера-младшего над презренными работягами и нелюдями. Здесь вообще не водилось грёбаных мутантов среди руководящих кадров. Зато вонючие трущобы были забиты мигрантами из таких дыр и нор, про которые Хукер до начала службы и не слыхивал. И вонючки вместо того, чтобы лизать обувь людям в благодарность за то, что вытащили из навоза, смели поднимать хвост.

Джозефу нравилось забивать мутантов на место. Так, чтобы потом ни у одной твари не возникало мысли о непокорности. Воевать было легко и приятно: бунтовщики почти не имели оружия, а если перед карателями пускали поганых биороботов-репликантов, операция вообще превращалась в курорт. Людям Хукера оставалось лишь собирать выживших бунтовщиков и давать волю фантазии.

Для большей эффективности Джозеф начал изучать опыт карательных частей прошлого и с интересом обнаружил, что его бригада носит ту же эмблему, что и древняя «Дирлевангер»: две перекрещенные гранаты с длинными ручками на чёрном щите. Правда, до этого момента Хукер был уверен, что там изображены дубины. Ну а то, что в статье служивших в таких отрядах называли «нацистами» и «расистами», лишь прибавляло им шарма в глазах Хукера. Его самого так честили шакалы пера и прочие дерьмоеды, не понимающие истинного бремени настоящего человека.

Хукера заинтересовало, откуда в его бригаде такая эмблема? И вот тут выяснилось, что Джозеф попал в подразделение не случайно: корпораты подбирали сюда убеждённых расистов. Ну а эмблема носила характер сугубо неофициальный: кто-то из прежних служак низового звена увлекался историей и, вычитав про карателей Дирлевангера, провёл параллель и повесил себе на плечо такой шеврон. Идея понравилась остальным, а начальство на подобные выходки смотрело сквозь пальцы, а то и поощряло, если это повышало эффективность.