Ну да ладно, это «косметика». А по факту — неприятный момент. Связь «эфир-эмоции» работала, это раз. То есть, и так на четверть сильнее меня в плане эфирного органа дядька скакнул в силе раза в полтора.

Далее, немалая часть моего арсенала, как и прочих родовичей, в плане эфирных манифестаций на Чернобожича хер подействует, это два. Не вообще, конечно — но эфирные воздействия этот бешеный темнокур просто деструктурирует на подлёте, паразитными потерями.

Попробую, конечно, но хрен работать будет, признал я. Тем временем Чернобожич со своим «чёрным бешенством» если не справился, то взял под контроль. Рявкнул на одного из стражей, тот и убежал.

Посмотрел на меня — аж затрясло его, звуки стал странные, то ли воющие, то ли мычащее издавать. И пыриться на второго стража, в мою персону граблями своими неприличными помахивая.

И оказалось, мысленно хмыкнул я, что эти подвывания и пантомима несут некую смысловую нагрузку. Очевидно, понятную только Чернобожичам, поскольку страж хавало раззявил и стал скороговоркой «переводить»:

— Черномил Чернобожич, товарищ Чернослова Чернобожича, городского главы Навьгада, оскорблён и требует немедленного поединка, — «ыыыыррр!» — закивал на это оплёванный. — Вы, Стрижич, либо его принимаете, либо…

— Да принимаю я, — лениво отмахнулся. — Плоть и магия, до увеч… — «ЫЫЫЫР!» — прервало меня.

— До смерти, Стрижыч, — под ыгыканья оплёванного выдал страж.

— Да и хер с ним, — широко улыбнулся я, на что мне никто не нашёл, что возразить. — Где господина Хама Невежу убивать-то?

— Господин Черномил Чернобожич…

— А представился как Хам Невежа, я точно слышал, — веско покивал я.

Почернели оба, но видно, в стражи брали специальных щитовидных психов, специально обученных к вменяемой коммуникации с разумными. Так что почерневший страж расшифровал мычание-рычание оплёванного, который ещё и слюнями начал брызгать. Кстати, нихрена не попадал, даже не доплёвывал.

Тем временем, вернулся отосланный страж, притаранивший биодоспех, в который Черномил (ну вот ни разу не милый) с некоторым трудом ввинтился. То ли «не попадал» от психов своих, то ли от злобы неправедной его раздуло.

А за стражем топала семёрка Чернобожичей. Очевидно, в историю праведного оплёвывания посвящённые и на меня бешенно зыркающие. Четыре родовича, в возрасте, ну и четыре родовишны, тоже не без него. Но зыркали на мою персону бешено все, хмурились, правда, хоть не чернели.

— Так где поединок-то будет? — повторно уточнил я у стража, приветливо помахав свежеприбывшим.

— Чернослов Чернобожич, волей Чернобога глава Навьграда, — вдруг изрёк самый представительный дядька из подваливших.