Его, конечно, никто ни о чём не спрашивал, но раз уж представился — и я вежеством блискану.

— Стригор Стрижич, Владыка Болотного Лога, — блисканул я.

Ехидная память, хорошо, что про себя, дополнила: высокий повелитель Бергамора, Марралора и Парлота, властелин Лансингтона, Нижних Мхов и Трёх Мостов.

— Поединок ваш без промедления? — уточнил городской глава, на что я кивнул, а Черномил кивнул с рычащим подвыванием. Или подвывающим рычанием — я в чернобожей «внутренней речи» прискорбно неосведомлён. — В таком разе следуйте за мной, сад за управой для этой цели куда как гож, — принял на себя роль распорядителя дуэли голова.

По дороге я спутниц представил, обозначив их свидетелями со своей стороны. На слове «тиун» Чернослов попырился на Храбру, попырился на Черномила. Я стопроцентно уверен не был, но, как по мне, пантомима градоначальника, обращённая к заму, выглядела как «ты, болван, воюешь не в ту сторону!»

Или показалось, что возможно — но неважно. Мне надо «абсолютное доминирование» явить. И ещё не прибить оплёванного, что та ещё задачка, прямо скажем.

Дотопали мы до довольно обширного газона, которую назвать «садом» мог только очень оптимистичный, а, скорее, живущий в мечтах человек — два «зонтика» на звания сада не тянули ну вот никак.

Впрочем, мечты Чернослова — его половые трудности, так что занял я место, подготовился, и только раздалось: «Мочи!» — оформленное в виде слова: «Бой!» — как у меня начались обломы.

Я, понимаешь, в целях доминирования, и всё такое, рассчитывал чинно подняться в воздуся, откуда нести енто самое доминирование. Ну по воздуху, точнее по ступенькам из пластин воздуха неторопливо подняться.

Но брызжущий злобой и энтропией оплёванный меня подло обломал. Не успели замолкнуть звуковые колебания слова «бой!» — как Чернобожич зарядил в меня «дыханием праха».

Вообще — название ни хера не описывало эту манифестацию. Это не было «дыханием», не имея никакого отношения к лёгким. И не было «прахом». А была это дымка энтропийного БОВа, что-то наподобие моего ангидрида, только на энтропийном эфире, а не физическом проявлении.

Ядовая и опасная штука, а психованный противник шибанул в меня её душевно, пятиметровой дугой, метра в два высотой.

И мне, вместо чинного вознесения, пришлось делать натуральное сальто с проворотом, с толчком от пластины воздуха. И утверждаться на «платформу» уже на паре с половиной метров от земли. И смотреть с осуждением на психопата — просто попадать в это дыхание мне точно не стоило. Прах не прах, а ободранный Стрижич без биодоспеха после окатывания этой фигнёй точно бы был.