Самой опасной угрозой для нас был пулемёт. Достать его отсюда сложно, пулемётчик прикрылся за мешками с песком и наводил оружие на нас.

— Вперёд! — раздавались крики.

Я увидел пулемёт, но не залёг в траншее. Я посмотрел на ствол и будто почувствовал на своих ладонях и пальцах масло, которым было смазано оружие. Я будто держал его в руках.

Сила духа работала, а я поймал то ощущение, когда пользовался всем этим раньше. И потянул оружие на себя.

Будто и правда тащил, будто это не тяжёлый пулемёт, а морковка из грядки. Вышло хорошо. Пулемёт вылетел из окна, как пробка из бутылки, мешки с песком полетели следом, позже выпал пулемётчик. Его тут же сняли.

Вокруг шла пальба, Самохвалов со своими ребятами делал вид, что атакует, а мы наступали. Едкий дым от шашек и горящих машин мешал дышать. Все кричали, но шли. Разведчики и десант были вместе. Главное — добраться до стен как можно быстрее.

Один боец впереди упал, его сосед тут же подхватил его и оттащил в воронку. Пуля чиркнула по каске разведчика справа, он выругался и выстрелил в ответ.

Едва на крыше показался снайпер, как я его толкнул, и он выронил оружие, но успел скрыться. В окне показался пустынник, который прикрывался нашим парнем. Толкнул и его, парень залёг, а пустынника сняли.

Ну стена уже близко. Я надавил на неё, а затем потянул на себя, и всё это стоя на дистанции. Но усилие словно было физическим, будто я делал это своими руками. Аж в ушах зазвенело от напряжения. Шар в голове пульсировал, как больной зуб, и мне казалось, будто он выпускал шипы. Ведь Таргин понял, что я не собираюсь просить его помощи, и пытался помешать.

Но кто его спрашивал?

Ещё толчок, и стена начала рушиться, камни сыпались на землю, поднялась пыль.

— Вперёд! — заорал взводный.

В проломе показались силуэты людей с платками на головах. Я припал на колено и пустил короткую очередь. Трассирующая линия пуль срубила врага.

Начали хлопать новые шашки, скрывая нас, а разведчики уже влетели в здание. Следом и мы.

Пол залит кровью, повсюду валялись гильзы. У двери лежало два тела, один из них наш, ранен. Я кивнул Шутнику, чьё отделение бежало за мной, а он позвал медика.

Сам я не останавливался, а рвался вперёд с остальными. Грохот автоматных очередей глушил, всё вокруг было покрыто следами попаданий от пуль, воняло порохом и дерьмом.

— Сейчас взорвут! — раздался крик.

Я увидел вражеского сапёра, который заложил взрывчатку и убегал, а за ним разматывался кабель. Посмотрел на него, и его отбросило в стену с такой силой, что на грязной штукатурке осталось кровавое пятно.