Зарокотал пулемёт вдали. Это на площади. Инфы уже пришли, их передовые части вступили в бой. Надо торопиться.

Ещё комната. Несколько связанных ребят сидели у стены, а два инфа перезаряжали пулемётную ленту. Я снёс обоих короткими очередями.

В одной комнате пустынник расстреливал связанных, хладнокровно, по одному. Ах ты гад! Он успел убить двоих, пока я не швырнул его силой в окно так, что его голова протиснулась между прутьями установленной там решётки. Хотя физически не могла, поэтому череп треснул.

Выживший уставился на меня.

— Помоги! — приказал я ему, показывая на раненых пацанов в комнате.

Один из освобождённых бойцов уже разрезал ему верёвки. Кто-то смотрел на меня, и кто-то понимал, что это за силы, все северяне росли на сказках про Небожителей. Но сейчас стоял вопрос жизни и смерти, а не почему пустынники вдруг начали летать по комнатам.

И главное — они понимали, что я пришёл за ними. Они это запомнят на всю жизнь.

— Кто может стрелять — стреляйте, или всех положат.

И теперь подвал. Ступеньки в крови, здесь кого-то казнили ещё до начала штурма. Мысли фиксировали всё. Развлекались над пойманными? Пощады не будет.

Один из парней лежал в луже крови, но он был жив.

— Не подходи, не подходи! — проговорил он сдавленным голосом. — Мина! Подо мной мина! Они положили мину!

— Лежи спокойно, родной, — сказал я, и мне больше всего на свете хотелось, чтобы он выжил. — Сапёра сюда!

Стрельба становилась интенсивнее, но короткий и яростный штурм заканчивался. А бой снаружи разгорался сильнее.

Счёт шёл на минуты.

— Ветер с юга! — кричали где-то, уже намного ближе. — Буря идёт!

* * *

Колонна Третьей Мардаградской…

— Чего они там орут? — проговорил Зорин, услышав крик по рации.

— Какую-то свою пустынную хрень, — ответил наводчик.

— «У моей жены прекрасные усы!» — пошутил мехвод.

В танке засмеялись.

— Оставить смех, — сказал Зорин, вытерев глаз. — Что у нас?

— Там сухарей видимо-невидимо, — прозвучало в шлемофоне. — Пехота прёт, как тараканы!

— Из пулемётов и пушек — огонь! — скомандовал капитан.

Танки начали стрелять разом.

* * *

Площадь…

Мы зачищали последние комнаты, расстреливали инфов, добивали их выстрелами в упор, штыками и прикладами. Одного забили лопаткой, ведь у него был при себе окровавленный нож с уродливыми зубчиками на обухе…

Найденного снайпера выкинули в окно, не забыв положить ему гранату в штаны. А то, что разозлённые люди сделали с огнемётчиком сухарей, который пытался сбежать, в кино про войну не покажут никогда.

И вскоре стало тише, если не считать боя вокруг площади. Только в одной комнате пустынник выпустил раненого, которого держал, и поднял руки.