— Разве? Впрочем, неважно, — генерал пожал плечами и поморщился от боли в раненой руке. — Его выпустят, или будет кто-то другой. Адмирал Климов, генерал Загорский, совет или избираемый консул. Неважно.

— До тебя всё равно доберутся, — сказал Джамал. — Ты предал страну, устроил бойню. И теперь тебя накажут.

— Эх, Джамал-Джамал, лет под полтинник, а ума не нажил, — Салах покачал головой. — Ты так и не понял. Ничего мне не сделают. В империи начнётся смута, всем будет не до войны здесь, а мои люди могут вести партизанскую войну долго, годами. Новым правителям придётся говорить со мной.

Он поправил здоровой рукой перевязь и огляделся. В помещении было жарко, раздавался гул работающих двигателей. Немного заложило уши, значит, крепость набирала высоту.

Наверняка движется на захват столицы.

— Ты хотел действовать, как Дом Клайдер? — спросил Джамал. — Ты в детстве сам мне про них рассказывал, какие это были предатели.

— Зато они продержались целых три поколения против всей империи. В нашей пустыне. А мы сможем держаться там вечно, ведь мы там жили всегда, а не пришли с севера, как они. Новым властям придётся с нами договариваться, если они не хотят войны здесь. Они меня отпустят и будут умолять о мире, и дадут всё, что мы потребуем.

— Ты предатель, отец, — Джамал смотрел ему в глаза, не отводя их. — Всегда им был. Говорил умные и красивые слова, но на деле хотел всё для себя. Как только стало выгодно пойти против империи — ты тут же пошёл против неё, без раздумий. И к чему это привело?

— Для чего ты пришёл?

Джамал подошёл близко, почти в упор.

— Посмотреть в твои глаза напоследок.

— Так и будешь разведчиком? — Салах легко рассмеялся, но смотрел со злостью, сжимая кулак. — А мог бы стать Наблюдателем, как в былые времена. Лордом-Наблюдателем Великого Дома. Ведь у меня больше нет детей, ты бы стал моим наследником.

— Дома Салах не будет, — сказал Джамал и прошёл к выходу.

— Вот увидишь, — сказал генерал ему вслед. — Когда они придут договариваться со мной, ведь император мёртв, то всё увидишь! Ты понял? — спросил он с неожиданной для самого себя злостью и сжал кулак. — Увидишь, что я был прав. А потом будет поздно.

Джамал обернулся, достал коробок спичек, вытащил одну и зажал её в зубах.

— Знал бы ты, как ошибаешься, отец. Да ты знаешь. Но не признаешься даже себе.

Он ушёл, но входная стальная дверь осталась открытой. Салах покрутил головой по сторонам и поцокал языком.

— Ну и долго мне ждать? — спросил он. — Выведите меня!

— Тихо! — раздался голос.

В помещение для высадки вошёл один человек, высокий парень в мундире, но без погон. Виски у него переходили в короткие бакенбарды.