Ловил на себе взгляд Шутника и остальных ребят, которые не понимали такой резкой перемены, ведь несколько часов назад я умирал. Но не думаю, что кто-то этим расстроен. Ну а разведчики и не знали таких подробностей.

Сел поудобнее, насколько это было возможно в этой толчее, украдкой посмотрел в дыру в брезенте, чтобы понять, где мы находимся.

Инфиналия — страна на юге империи, большую часть которой занимает выжженная пустыня. Но город Фледскарт, в котором шли бои, находился в другой, более умеренной климатической зоне, на правом берегу реки Сильва.

Сейчас осень, и из-за дождей всё здесь было покрыто вечной грязью, толстым светло-коричневым слоем, густым, как масло, хоть на хлеб мажь. Она была повсюду: пропитывала одежду и попадала под неё, въедалась в поры, мешала технике, а по ночам ещё схватывалась морозом.

Пустынники в такую погоду воевали не очень умело, но этот город был на их стороне, и им проще.

Через дырки в брезенте я иногда их видел. Инфы брели колоннами, как ополчение, так и армия, ещё недавно служившая империи. В основном здесь лёгкая пехота, бронетехники у них традиционно было мало. Они шли на север, туда, куда ехали мы. Их больше, чем думало командование. Намного больше.

Вскоре грузовик остановился.

— Всем тихо, — предупредил я своих, прислушиваясь.

Шутник кивнул и зажал рот Крабу, чтобы его не услышали, если он очнётся и застонет от боли.

— Вам надо было выбираться вдвоём, — прохрипел Чан, не открывая глаза, — а не брать меня.

— Тихо ты, морда твоя бинхайская, — проговорил Ермолин и взял пулемёт поудобнее.

Послышались чавкающие шаги, кто-то шёл к нам через лужу. Джамал открыл окно.

— Смерть узурпатору с севера! — прокричал он пароль.

— Свобода Инфиналии! — закричали в ответ.

Пароль слишком простой, пустынники не стали особо заморачиваться. Ну или хотели, что свои его запомнили. А в имперской армии на каждом блокпосту был бы свой пароль.

Я увидел, как смуглый тощий боец, совсем мальчишка, торопливо отодвинул перекрывавшую проезд ржавую трубу. Грузовик проехал дальше, а мы вжались в дно кузова, чтобы нас не увидели.

Было слышно тяжёлое дыхание одного из раненых, который сдерживал стон. Краб очнулся и терпел изо всех сил, но не издал ни звука.

Машину тряхнуло. Дорога разбита бомбёжками, как и весь район. Ни в одном здании не осталось целых стёкол, некоторые окна забиты досками или заложены. Иногда в них можно было различить пулемёты. Пустынники собирались драться в этом городе долго.

— Помнишь, что говорить, если спросят, что везёшь? — спросил Ермолин, повернувшись к кабине.