Обе армии встали частично на наполовину убранных полях. Земля сухая, но по ней все равно неудобно ходить, и к потным от жары людям великолепно прилипает пыль. Русичи, как обычно, оживлены и скалятся в сторону противника, будучи полностью уверенны в своих силах. Во-первых, бивали и не таких, а во-вторых — бивали именно этих, и не раз! Нормальных войск у Жигмонда и десяти тысяч комбатантами не наберется, и даже их качество сомнительно — шляхта храбра, но хронически недисциплинированна.
Пока воинственные русичи раздували ноздри от уверенности в победе, я хандрил. В очередной раз: что я здесь делаю? Без меня разве не справятся? Эх, ладно — даст Бог, последний это поход на Речь Посполитую, а значит можно и потерпеть.
— Пойдем, сын, — махнул я рукой Уразу. — С шара посмотрим.
— Нет, отец, — покачал он головой. — Я с нашими в строй встану.
Вырос малыш.
— Ступай с Богом, — перекрестил я его и направился к шару один, отчаянно молясь за здоровье пасынка.
София меня с потрохами сожрет.
Глава 12
Позиции были заняты в ночи, укрепленные батареи с катапультами успели разметить сектора огня. Пара костров нужна, чтобы показывать направление и силу ветра. Такой артиллерии и таких метателей Огня больше ни у кого в мире нет. Горжусь — не без моего участия сие получилось.
Корзина под ногами привычно качнулась, внутренности «ухнули» вниз, и шар начал свое восхождение к небу. Тыл русского войска начал уменьшаться, а я увидел середину, затем — сгруппировавшийся за «гуляй-городами» и щитами авангард. Добротные телеги и щиты сами по себе сильно придают устойчивости, а наши инженерные войска нарыли перед ними небольших, но крайне неприятных для конницы ям и рвов, да натыкали перед авангардом кольев. Над этим великолепием — пятерка доведенных до доступного нам технического совершенства (до десяти километров в час в безветренную погоду!) дирижаблей, медленно плывут ко вражеским позициям.
Как обычно, Русь не станет сама идти в атаку, предоставив противнику шикарную возможность «стачиваться» о пищали, копья и картечь самостоятельно. Мой Ураз — на правом фланге, среди сливок поместной конницы. Там — люди виднейших родов, и я рад, что фланг сей в мясорубку вступит последним. Если вообще вступит.
Опустив взгляд на катапульты, я удовлетворенно кивнул — расчеты при помощи подзорных труб с метками, линеек, счет и тетрадок в последний раз сверяли сектора. Когда я поднялся на «рабочую» высоту, в небо взмыл первый горшок, угодив аккурат в середину вражеского артиллерийского парка. Урон мал, но поляки суетятся любо-дорого, а «огневикам» в репутацию ложится исполинский плюс: крепко прикладную математику вызубрили!