Глава 21
1565 год Русь встречала шумно. Без особого повода — просто могла себе позволить: Царь — на троне, бояре злобствуют в меру, экономика стабильно прекрасна (по средневековым меркам), а значит можно и погулять!
Колокольный звон наполнял душу радостью, солнышко с безоблачного неба грело еще совсем по-летнему, улицы были полны местного и приехавшего люда, а вечером по всей Москве зажгут новенькие керосиновые лампы, от греха подальше упакованные в кованые частые решетки. Ну как «по всей» — в центре и немножко вдоль улиц по окраинам.
— А в Мытищах-то везде горит, — чисто по-родственному подколол я Царя.
— Мытищи твои в ладошке уместить можно, — парировал он.
Иван Васильевич стоял на помосте, широко расставив ноги, и довольно оглядывал Красную площадь. Вокруг шумела, пела и гуляла Москва — сытая, уверенная в себе, знающая, что и этот год пройдет хорошо.
Государь вернулся в начале зимы 1563-го года. Вернулся в целом победителем, потому что на Киевщине к моменту его ухода ни одного серьезного очага сопротивления не осталось — так, разбойники да те, кому уже деваться некуда из-за обилия грехов на душе.
Ну а нынче додавили уже всех, кто еще помнил, почему вообще началась суета, и остались там только стандартные уголовники, которых хватает везде в мире. Давятся в штатном порядке, малыми обученными силами — так же, как на землях бывшей Речи Посполитой. И так же, как у нас здесь — не в Москве с Мытищами, где лиходеев уже лет пять не видали, а на Руси в целом.
Только что мы провели большой молебен в Успенском соборе, а теперь нужно провести торжественный здесь, снаружи.
— Благодарни суще недостойны раби Твои, Господи… — пело духовенство и желающие гражданские тропарь индикта.
Я — среди «желающих», а рядом, взяв меня за руку, подпевает почти шестилетний Андрюшка. Пел и Государь — от души, закрыв глаза и направив их к небу. Дальше Патриарх почитал нужные фрагменты из Луки. Затем — гвоздь программы, молебен о Царе, воинстве и всей Святой Руси. Народ крестится, плачет и радуется, ибо ничем иным кроме как личным приглядом Господа за Оплотом своим объяснить «золотой век» не может. И хорошо — не надо мне тут материалистов, особенно — материалистов с классовым мышлением.
— Благочестивому, христолюбивому, Богом венчанному Великому Государю Царю и Великому Князи Иоанну Васильевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руси Самодержцу — многая лета! — «зарядил» Патриарх.
— Многая лета! Многая лета! Многая лета! — прокричали мы всей площадью, вторя Патриарху.
Это — поздравления Государю от духовенства. Теперь — бояре, начиная с меня: