За ольшаником открылся луг. Трава стояла густая, на понижениях поблескивала вода. Я прошел несколько шагов, раздвигая стебли, и с удовольствием оглянулся на Матвея. Друг в это время пытался разглядеть в траве межевую яму.
Ее расчистили, сверились с записью, двинулись дальше. Старик показывал приметы, подьячий расспрашивал человека из соседнего владения. Тот подтверждал границу, иногда уточняя, где прежде проходила тропа. Я слушал внимательно. Земли мне прибавили, однако хотелось точно знать, до какого места можно пускать своих косцов.
Возле речки мы остановились. Берег был пологий, подводы, казалось, могли спускаться прямо к воде. Я спросил старика, так ли вывозили сено.
— Верхней дорогой, — ответил он. — Сюда с возом сунься — по ось сядешь. Пешком-то пройди.
Я прошел. Под травой хлюпнуло, сапог сразу намок. Старик даже обрадовался, что объяснять дальше не пришлось, и повел показывать настоящий выезд.
По пути я расспросил его о разливе. Он помнил, докуда доходила вода нынешней весной, где задерживалась дольше, какие места подсыхали к покосу. Матвей выяснял про работников.
— Найдутся, — сказал старик. — Только со своими лугами сперва управиться должны. Плату объявишь — придут поговорить.
— Прежде покажи, где возы пускать. Дорогу расчистить надо, тоже людей звать.
Верхний проезд входил в пожалованные угодья. Его успели затянуть кусты, однако грунт был сухой. Я прошел до поворота, убедился, что две подводы при случае разойдутся, и попросил указать проезд в записи об осмотре. Матвей поддержал. Подьячий обещал все внести, потом отвел нас к выпасу.
Там было просторнее. Среди редких деревьев росла трава, к реке можно было спуститься в другом месте, выше сырой низины. Я долго смотрел, как здесь поставить загородку и где оставить проход. Пока мы обходили угодья, мошки облепили конские шеи; я снял с ветки пучок листьев и отогнал их.
Дома пришлось снова садиться за расчеты. Сено еще предстояло скосить, высушить и привезти. На дорогу нужны работники, на навес — лес и плотники. Я отделил назначенное Матвею серебро, десять рублей оставил на покупку и убрал остальное до следующего счета.
Наутро заехал знакомый служилый из людей Зюзина. Он вез ответ в соседнее владение и на обратной дороге завернул напоить коня. Матвей заговорил с ним о наших поисках.
— Кобылы есть, — сказал тот. — Хозяин надумал продавать. И верховой у него славный, сам ездил. После обеда могу проводить, тут недалеко.
Я позвал Алешу и велел собираться. Парень принес запасные недоуздки, проверил поводья. Матвей вышел к воротам проводить.