— Скажи толком, что туда записывать. Если каждую охапку сена и каждый чих, мне при твоей конюшне жить придется.
Я позвал Григория с Терехом, подошел и старший конюх. Начали с вороного, которому за последнюю неделю изменили и корм, и работу.
Писец записал масть и приметы. Следом указал примерный возраст, добавил, откуда жеребца привели и кто сейчас за ним ходит. Потом дошли до кормления. Вот здесь опять разошлись во мнениях.
Старший конюх помнил, что хорошую меру овса жеребцу давали давно, еще при прежнем человеке. Терех считал, что столько начали давать после одной тяжелой зимы. Григорий вообще получил коня, когда его уже так кормили, и никогда меру не менял.
В старых хозяйственных книгах нашли общую выдачу овса и отдельную прибавку жеребцам на приплод. Сколько доставалось именно вороному, никто тогда не записывал.
— Значит, сюда пиши только перемены, — сказал я писцу. — Когда убавили овес, когда стали больше гонять. Сменится конюх — отметь. Если укусил человека или начал хромать — тоже. Каждый день переписывать одно и то же не надо.
Григорий вспомнил, что в последние дни жеребец действительно стал спокойнее.
— Раньше рукав почти всякий день ловил, особенно утром. После пожара два раза только полез, потом перестал. Вчера мимо кобыл вел — потянул, но руки не выдрал.
Старший конюх считал, что жеребец присмирел раньше. Писец перебрал прежние записи: последнюю попытку прихватить человека зубами отметили три дня назад. До этого жеребец кусался чаще.
Терех попросил следом записать старого гнедого, который каждую зиму начинал прихрамывать после крепких морозов.
— А то весной забудем, — сказал он писцу. — Потом опять будем вспоминать…
К концу недели в книгу внесли меньше двух десятков лошадей. Писец ворчал, зато сам стал допытываться у конюхов, с какого дня лошадь захромала и кто это видел. Про лечение тоже расспрашивал. Записывал вполне понятно.
Иван Иванович приехал посмотреть двор, когда плотники заканчивали перегородку у дальнего ряда. Я не устраивал ему обход с объяснениями. Через новый выход как раз вели хромого мерина, и двое конюхов прошли рядом, не разворачивая лошадь боком. Иван остановился у крайних стойл, где отдельно стояла кашляющая кобыла.
Старший конюх рассказал, как теперь распределяют животных и куда вынесли солому. Он же первым признал, что навоз из дальнего ряда удобнее вывозить через новый выход, а в основном проходе стало свободнее.
До книги добрались в последнюю очередь.
Писец открыл ее на записи о вороном и объяснил, что именно туда вносят. Про каждую лошадь указывали, откуда она и какую работу несет. Отмечали перемены в кормлении и содержании, отдельно записывали болезни и ковку. Иван полистал несколько страниц, потом вернулся к жеребцу.