К вечеру даже у меня шею отпустило: перестал поминутно оборачиваться, проверяя, как там царевич. На ночлеге он опять расспрашивал приказчика о дороге, пока я устраивал лошадей. Утром потребовал вчерашнего серого, но я объяснил, что мерину тоже нужен отдых, и подвёл гнедого. Иван оглядел коня, провёл ладонью по шее и молча принял повод.
За следующие дни я приноровился к новой должности. Царевич уставал быстро, а признаться в этом не желал. С конём проще: поникла голова, сбился шаг — пора дать передышку. С Иваном приходилось выгадывать. Для остановок я присматривал дворы с тёплой избой и подводил свежую лошадь лишь после того, как он хоть немного посидит без седла.
Чем ближе подъезжали к месту посольского съезда, тем труднее доставался корм. На одном дворе овёс собирали едва ли не по горсти и принесли в нескольких залатанных мешках. На другом приказчик требовал сена, а староста водил его к пустому сеннику и показывал санные следы. Чьи люди вывезли запас, толком не сказал.
— С саблями были, — твердил староста. — Что ж мне, не дать?
Пошли погорелые дворы. Возле уцелевшей печи двое мужиков выкапывали из снега доски; из обугленных обломков торчала оконная рама. Иван придержал коня и смотрел, как мужики относят всё, что ещё могло сгодиться, к уцелевшему сараю. Потом подозвал Зюзина:
— Кто здесь осенью стоял?
Василий Григорьевич знал лишь, что поблизости шныряли неприятельские разъезды.
Незадолго до деревни, где собрались послы, нам встретились сани из разорённого обоза. Зюзин расспросил ехавшего впереди служилого и подвёл к царевичу. Раненый спешился неловко: одна рука у него была перевязана, на овчинном рукаве засохла кровь. Рассказывал он торопливо, поминутно оглядываясь. На узкой дороге обозным пришлось принять в сторону; задние сани увязли в рыхлом снегу, и возница надрывался, понукая лошадь.
Хлеб везли к Пскову. Наткнулись на неприятеля, побросали часть саней, с остальными кое-как ушли в лес. Теперь искали, где объехать опасное место. Иван расспросил, сколько людей пропало и где случилось нападение. Одно название переспросил дважды, затем повернулся к Зюзину:
— Об этой дороге воевода в отписке поминал. Помнишь?
Зюзин кивнул.
— А сам в Пскове давно был? — спросил царевич раненого.
— С осени не бывал, государь царевич. Мы до условленного места довозим, оттуда другие проводят. Кому теперь наш хлеб достался — Господь ведает.
Иван велел дать встречным хлеба и помочь вытащить сани. Я придержал раненому коня, пока тот садился. Служилый поблагодарил, неловко коснулся моего рукава здоровой рукой и тут же прикрикнул на возницу. Им ещё предстояло до темноты отыскать объезд.