Человек, ведавший царевичевой казной, разложил перед нами записи: надо было платить за корм, припасы и службу людей. Я прикидывал, что могу отложить до осени, затем до следующей весны, пока от моих намерений осталось самое необходимое.
Мы с царевичем так рассуждали, будто уже получили добро от Грозного.
— Вот на это и проси, — сказал царевич, когда я назвал новую сумму. — Только сейчас всего не дам. Людям, которые здесь служат, платить надо нынче.
Я записал, что требовалось в первую очередь: несколько добрых маток, корм, помощь конюхов. Купить кобыл было проще, чем содержать их до тех пор, пока вырастет первый приплод.
— Заработать попробую, — сказал я. — На конях, которых другие продают дешево после хвори или ушиба.
Казначей посмотрел на Ивана, ожидая, позволят ли ему высказаться. Царевич предложил говорить.
— Таких покупают, государь. Бывает, с прибылью продают. Бывает, шкуру снимают, чтобы хоть что-то вернуть. Сухой сам лечить возьмется?
Я ответил, что именно на это рассчитываю, и рассказал о лошадях, которых видел в Москве. Некоторых торопились снова пустить в работу, другим месяцами давали покой, хотя сначала следовало разобраться, что болит. Мне хотелось выбирать тех, кому я умею помочь. Начать с одного, записать все расходы и узнать, сколько останется после продажи.
— Только своего труда даром не считай, — предупредил казначей. — Ты за ним ходить станешь, другой человек за тебя службу исполнит. Ему тоже платить придется.
Я попросил включить в счет корм, место и помощь конюха. Иван велел сперва найти того, кто согласится купить исправного коня.
— Тогда приходи за серебром. На пробу немного дам. А сперва хочу знать, кому твоя работа надобна.
Из покоев я вышел с исписанным листом. В сенях ждала Аксинья. О земле она услышала от Елены Ивановны и теперь разглядывала меня с любопытством.
— Говорят, своим двором обзаведешься?
О, уже и слухи пошли.
— Если Государь пожалует. Пока вот считаю, сколько стоит крыша, под которой жить собрался.
Я показал ей запись. Аксинья пробежала глазами первые строки, затем вернула лист.
— Дом-то там есть?
— Говорят, был. Надо посмотреть.
Она улыбнулась и поправила у меня завернувшийся ворот. Я удержал ее руку.
— Поехала бы со мной взглянуть?
— Елена Ивановна отпустит — поеду.
Она высвободила руку: из покоев могли выйти в любую минуту.
За два дня я осмотрел пять лошадей. Две оказались мне вовсе ни к чему, о третьей надо было расспросить прежнего владельца. Четвертую мне пытались показать только на мягком снегу. Когда я попросил вывести ее на утоптанный двор, продавец начал сердиться и пожаловался, что у царевичева человека слишком много прихотей. Я поблагодарил за беспокойство и ушел.