— У тебя — белые, — пренебрежительно махнул рукой Али, то ли не замечая, как напряглись спутники Ланы, то ли не принимая в расчет. Как ни странно, телохранителей нисколько не смутила явная неприязнь в глазах чужаков. — А я предлагаю тебе чёрных.

— Не знала, что ты расист, Али, — бросила Лана, недвусмысленно всплескивая руками в поле зрения Силвы и Риса: осадите, мол, мужики, я разберусь.

— Конечно, я расист. Это нормально — быть расистом. Понимаешь, если человек утверждает, что его раса превосходит остальные, он идиот. Но если он не гордится своей расой, не считает, что ему повезло родиться чёрным… или белым… или, — тут он отвесил ироничный полупоклон, — котом, то это и не человек вовсе. Тут всё в точности как с патриотами и космополитами. Все эти граждане Вселенной… не люблю фуфлыжников. У человека должна быть родина, и он должен принимать и защищать её такую, какая она есть, не отрицая недостатков и не принижая достоинств. Согласна?

— Допустим, — сдавать позиции Лана не собиралась, но, неожиданно пылкая, речь Али произвела на неё некоторое впечатление. — Мне как-то попалась на глаза довольно интересная трактовка происхождения моей расы. Дескать, прайд Зель-Сан так и не был создан вовсе не потому, что заартачились заказчики. Просто Валентайн Зельдин, активно использовавший генный материал чернокожих и взявший от них, в частности, скорость бега, выносливость и более совершенную, чем у белых, терморегуляцию, даже думать не хотел о том, чтобы взять и внешность тоже. А Альваро Санчес хотел работать, в том числе, и с негроидным фенотипом.

— Ну, вот видишь!

Что-то в сказанном ею явно привело Али в восторг, но что именно — Лана пока не понимала. Поэтому сочла нужным осторожно поинтересоваться:

— И во что мне обойдется присутствие твоих людей?

— Ни во что. Я тебе должен, Катрина. И потом, я совершенно уверен, что ты сама захочешь иметь их под рукой, как только увидишь. Проверим?

Далеко не убежденная, Лана пожала плечами. Приняв это движение как знак согласия, Али с непонятным пока девушке весельем ткнул сенсор на браслете:

— Реза, зайди ко мне с Селимом и Ахмедом.

На сей раз Лана не пропустила момента появления на сцене новых персонажей. Но это не спасло её от потрясения.

Вошедшие в переговорную молодые мужчины, такие же черноволосые, как Али и почти такие же темнокожие, были похожи на него, как сыновья, которыми, по всей видимости, и являлись. Вот только глаза… золотисто-зеленые глаза с вертикальными зрачками! Отчеркивающие их черные полосы могли быть такой же, как у Али-Бабы, искусной подводкой. Могли, да. Но Лана Дитц была мриной, и с детства не путала косметику и родовые знаки[1]. Где-то рядом сдавленно ахнула Грета Дальберг.