— Зельдин был дурак! — только и смогла выдохнуть Лана.

Когда-то давно, ещё школьницей, она сожалела о том, что прайд Зель-Сан так и не вышел из стадии эксперимента и, подобно многим девчонкам Алайи, мечтала о встрече с прекрасным венерари[2].

Ну, вот и встретились. Твою мать.

Впечатление парни производили сокрушительное. Это было что-то на уровне инстинкта, что-то, не поддающееся логике и разуму. Напряглись и резко заныли груди, жидкий огонь растекся по позвоночнику и ударил в крестец. На секунду закружилась голова. Девушка торопливо, слепо зашарила по столу — лишь бы занять руки, не протянуть их к чудесным видениям — и сунула в рот то, что нащупали пальцы. Нащупали они, как выяснилось, пирожное из слоеного теста и мёда, но она поняла это только в тот момент, когда Али ехидно заметил:

— Ты же не любишь сладкого, дорогуша?

— Заткнись, Али! — прошипела Лана. — Заткнись! Так вот зачем тебе понадобилась моя яйцеклетка⁈

— Естественно! — гостеприимный хозяин, казалось, обиделся. — А ты думала, зачем? Для коллекции? Коллекционером был мой отец. Он собирал всякие диковинки, и однажды купил на аукционе дневник одного из ваших Отцов.

— Санчеса, да?

— Именно. Так что можешь быть совершенно уверена, тебе попалась правильная трактовка. И я ещё юнцом поклялся, что однажды в этот мир придут венерари. Мои гены в качестве основы не так уж плохи для начала. Правда, возникла небольшая загвоздка с тем, что я не люблю женщин, но всегда есть другие варианты — уж в наш-то век! Кстати, — оживился Али, — если ты отказалась потому, например, что не хочешь, чтобы твой ребенок был зачат в пробирке, то на внука я тоже согласен! Мои мальчики женщин любят. Содержание в период беременности и медицинское сопровождение за мой счет, о цене твоего времени, которое уйдет на вынашивание, тоже можно договориться…

— Тьфу на тебя!

Бесстыдная практичность этого хитреца рассеяла наваждение и Лане хотелось смеяться или сердиться — она ещё не решила, что именно — но трахаться уже совершенно точно не хотелось. И то хлеб.

— Али, не сходи с ума. Там, у меня, может оказаться довольно жарко. Что, если я не смогу уберечь твоих ребят?

— Ты всё перепутала, Катрина, — высокомерно скривил губы Али. — Это они должны уберечь тебя, а вовсе не наоборот.

— Но если…

— Никаких «если». В языке моих предков есть такое слово — «кысмет». Оно означает Судьбу. А правоверный Судьбе покорен. Всё будет так, как должно быть, даже если будет иначе. Кысмет. А там, глядишь, и обойдется. Во-первых, они, хвала Аллаху, шанхайцы. А во-вторых, они мои сыновья.