Успокоив таким образом подругу и выгнав её из кабинета, я вернулась к докладу. Но мысли витали далеко от статистических показателей депо «Монорельс». Я сейчас мотивировала Зою. А вот у самой Лидочки как с этим делом? Я уже год в этом тельце здесь, а никакого секса ни с кем у меня не было. Сначала я приходила в себя. Затем — пыталась выжить в новом мире и отстоять свои интересы. Потом захотелось устроиться получше, захотелось комфорта. Через время появились Римма Марковна, Света. Пришлось решать и их проблемы.

И вот в результате получается, что Лидочка была дважды замужем, а секса у нее (точнее у меня) здесь вообще не было. А почему?

Может, потому что запросы у меня слишком высокие? Кандидатур среди хроноаборигенов я не наблюдаю, вот потому и замкнулась в себе. Хотя в конце нашего общения я бы не отказала Валееву. Но не факт. Любви там не было. Было уважение и даже некая привязанность. Но вот переспать с ним можно было бы. Видный мужчина.

Горшок — побоку. Унылое существо, лишь формально похожее на мужчину.

Сейчас около Лидочки, то бишь меня, крутится Эдичка Иванов и Пётр Иванович Будяк. Иванов — типичный аферист-приспособленец, которому от Лиды все время что-нибудь надо. Мне вот сейчас реально интересно — ему Лида хоть сколько-нибудь была симпатична, или в погоне за своими амбициями, он пытался сымитировать интерес?

Ну да фиг с ним.

Остается Будяк. Пётр Иванович, который. Тренер по футболу в деревне Малинки. Он меня настораживает. Уж слишком быстро он за меня взялся. Семимильными шагами прямо движется к цели. Ага, так и поверю, что увидел Лидочку и влюбился до безумия. Ему тоже что-то нужно. Вот только что?

Водитель Ивана Аркадьевича, Сергей, привёз меня к большому монументальному зданию, украшенному холодными мраморными колоннами. Здесь, в глубине многочисленных залов, и должно было состояться важное заседание.

Я вошла в огромный, пахнущий нафталином, вестибюль, поплутала по длинным лабиринтам коридоров, и, наконец, нашла-таки нужный зал.

Огромное помещение с помпезными аляповатыми украшениями на стенах в стиле ампир, было неспособно вместить всех желающих, и для представителей откуда-то из отдалённых районов поставили в проходах приставные стулья. Поэтому пробираться на место Ивана Аркадьевича было затруднительно.

Заседание ещё не началось, но зал был уже битком набит. Я присмотрелась: пиджаки, пиджаки, пиджаки. Все мужчины, строгие, озабоченные, в галстуках. И среди них одна я — вся в белом и в оранжевых лоферах.

На сцене, под тяжеленным кумачевым занавесом находился стол президиума. Наверху поучительно рдел лозунг: