Такие дела…

Я возвращалась домой не с пустыми руками. Прикупила в ателье уже готовое платье бледно-бирюзового цвета, из шифона. Оно так изумительно шло к Лидочкиным глазам, что я просто не смогла устоять, хоть цена и кусалась. Поэтому я шагала по залитому солнечным светом тротуару и лучезарно улыбалась. Настроение у меня было приподнятым и светлым.

Возле моего подъезда я увидела Будяка, который мрачно сидел на лавочке, и улыбаться мне сразу перехотелось. Настроение резко упало:

— Ты меня не понял, да⁈ — выпалила я, аж сжимая кулаки от злости.

— Лида, подожди, — тихо сказал он и посмотрел хмурыми глазами. — С Риммой Марковной беда.

— Что? — свёрток с шифоновым платьем выпал у меня из рук.

— Да. Скорая увезла в райбольницу.

— О боже… — я бессильно опустилась рядом на скамейку.

— Успокойся, она живая. Приступ у неё был. Сердце.

— А Светка?

— Роговы к себе пока забрали. Там всё нормально.

— Ты на машине?

— Да.

— Так… что делать? Что же делать? — мои мысли заметались в черепной коробке.

— Лида, тихо, успокойся, — твёрдо сказал Будяк и успокаивающе положил свою руку на мою. — И прекращай паниковать. Иди, собери вещи, что там тебе ещё надо. Думаю, тебе следует на день-два отпроситься с работы.

— Мне надо к Римме Марковне! В райбольницу! Завезёшь?

— А зачем я сюда приехал? Конечно завезу. Иди собирайся.

— Поднимешься?

— Нет, — отрицательно покачал головой Будяк и насмешливо прищурился. — Мне же велено держаться подальше. Вот и держусь. Если бы Римма Марковна не слегла — ноги бы моей здесь не было.

Я молча проглотила упрёк. Сейчас не до выяснения отношений.

Оставив Будяка на лавочке, я убежала в дом. Нужно срочно собрать вещи, право их немного и это недолго. Минут через двадцать я уже ехала в машине по направлению к райцентру.

Больница в нашем районном центре, куда относились и Малинки, была большая, двухэтажная, серого кирпича. Приёмное отделение встретило нас густыми запахами хлорамина и фенола. Под окном стояли в кадках два ободранных фикуса.

— Вам куда? — строго спросила женщина в белом халате.

— К Миркиной Римме Марковне, — ответила я.

— А вы ей кто?

Я замялась. Действительно, кто я ей? Дочь, подруга, соратница?

— Соседка, — замялась я.

— Не положено!

— Но у неё, кроме меня, никого нет!

— Не положено! — рявкнула женщина раздраженно, — только близким родственникам можно.

И вот что делать?

Блин, как-то я упустила это из виду. Если, дай бог, всё обойдётся, нужно оформлять над ней опеку. Иначе каждая жучка в белом халате, облаченная властью, будет меня вот так шугать по малейшему поводу.

— Ну пожалуйста, — попыталась разжалобить её я, — на минуточку только!