— Лидия Степановна! — Прокричал Иван Тимофеевич в трубку. — К вам в квартиру ломятся неизвестные. Начали срезать замок. Утверждают, что квартиру вы им продали. Это так?

Моё сердце аж ёкнуло от плохого предчувствия.

— Нет! Не знаю, кто это! — прокричала в ответ я сквозь щелканье и отдалённый металлический скрежет.

— Милицию вызывать?

— Пока не спешите. Попробуйте задержать их, сколько получится, я сейчас же выезжаю!

Бросив трубку, я со всех ног помчалась к Будяку, право снимал он жильё всего через три двора от нас.

Когда я, запыхавшаяся и взмыленная, добежала до его двора, Будяк в одних лишь семейных трусах брился у сарая под рукомойником, изредка поглядывая на результат в небольшое зеркало, явно позаимствованное у хозяйки, Агриппины Ивановны. Он фальшиво насвистывал какую-то бравурную мелодию и ловко орудовал опасной бритвой, счищая нею куски мыльной пены вместе со щетиной.

Отвлекать его под руку было чревато, но выхода у меня не было.

— Кхм, кхм, — покашляла тихо я.

— Ты готова стать матерью, Лида? — даже не оглянувшись, спросил Будяк. — Потерпи еще две минуты. Сейчас вот закончу и воплощу все твои мечты.

— Пётр Иванович! Прекращай! — в сердцах воскликнула я.

— Пренебрежение твоё разрывает мне сердце, — грустно заявил Будяк, локо счистил остатки, вытер щёки куском белой холстины и развернулся ко мне. — Я готов, душа моя. Что случилось на сей раз?

— Сосед звонил, — смущенно сказала я, стараясь не смотреть на его обнажённый торс. — Ко мне в квартиру ломятся какие-то люди. Говорят, что я продала им квартиру.

— Так что же ты рассусоливаешь, Лида? — упрекнул он меня, — надо же ехать. Беги давай, собирайся, я через минут десять тебя заберу.

И я помчалась домой. Светка играла у Пашки во дворе, я написала ей записку, чтобы она, если меня долго не будет, шла к Роговым. Торопливо оделась и выскочила во двор. У забора слышался уже шум работающего двигателя — это подъехал Будяк.

Когда мы добрались до улицы Ворошилова, у нашего подъезда собралась возмущенная толпа соседей.

— Ну наглые какие, вы только посмотрите! — уперев руки в необъятные бока, недовольным голосом ругалась соседка Наталья. Она, после арий «демонической» Олечки и регулярного затопления нею квартиры, относилась ко мне как к избавлению от всех бед. И была за меня «горой».

— Среди бела дня! — вторила ей соседка Варвара.

Остальные старушки-веселушки, судя по возгласам, были с ними вполне солидарны.

Я поздоровалась и, отбиваясь от любопытства соседей, рванула наверх, к себе. Будяк шел следом, как танк.

Квартира моя была уже вскрыта и оттуда доносились сердитые голоса на повышенных тонах.