— Па-а-азвольте! — с места вклинилась пожилая Роза Шавкетовна, которая сидела в одном кабинете с Зоей. — Смирнова вообще никогда не была на море. Ни разу в жизни! У неё пять лет на руках лежачая свекровь была. Трое детей. А она ещё и такую общественную нагрузку несет. Она заслужила! Правильно я говорю, товарищи⁈

В зале поднялся шум.

— Я хочу выступить! — внезапно на сцену, к трибуне, полез Иваныч.

Иван Аркадьевич нахмурился, но кивнул.

— Товарищи! — стукнул кулаком по трибуне Иваныч и графин с водой жалобно звякнул, — это что ж получается⁈ Лида Горшкова ещё только стала заместителем, а ей уже претензий столько выдвинули, что хоть вешайся! Причем все какие-то надуманные! Вы что там все, сговорились против неё?

В зале враз стихло. Все заинтересованно вытягивали головы.

— Что вы себе позволяете⁈ — возмущённо вскинулся Альбертик.

— А то, Альберт Давыдович, — скривился Иваныч, — что только Лидия начала порядок в депо наводить, сразу мешать вам всем стала!

— Вы ответите за свою клевету! — проверещал Альбертик, — это возмутительно!

— Я-то отвечу. И мы все, если надо, ответим, правда товарищи? — обратился к залу Иваныч.

Зал согласно зашумел.

— А вот ты нам теперь ответь — ты зачем формуляр не показал? — зло прищурился Иваныч.

— Я показывал! Горшковой не было на работе! — процедил Альбертик, но вышло это как-то неубедительно.

И зал прорвало:

— Врёшь! Это саботаж и подлог!

— Мы могли без премиальных остаться!

— Да что ж это получается, товарищи! Сам у себя гадит!

— У самого зарплата большая, а мы копейки считаем! — кричала уборщица Люся.

— Тихо, товарищи! — гаркнул Иван Аркадьевич и все враз притихли. — Давайте не будем устраивать из собрания балаган. Это недостойно советских людей. С этой ситуацией мы обязательно разберёмся. А теперь, если претензий к товарищу Горшковой больше нет, давайте продолжим заседание. Итак, второй вопрос…

Опять началась скучная рутина совещания. Я поймала на себе злобный взгляд Альбертика. Иванов смотрел куда-то в сторону. Щука сидела с каменным лицом, поджав губы.

Да, ребятишки, можно было вас всех сегодня здесь и похоронить. Но ваше время ещё не пришло. У меня на вас слишком большие планы. А уж потом я верну всё сторицей. Потерпите. Совсем немножко осталось…

А на следующий день рано утром я отправилась проходить диспансеризацию в ПНД (психоневрологический диспансер) по месту жительства. При всём при этом, он находился на окраине города, ещё дальше, чем приснопамятный профилакторий имени Орджоникидзе. Пришлось двумя автобусами добираться.

За день перед этим у меня состоялся важный разговор с Симой Васильевной.