— Я дважды там лечилась! — не согласилась я, нервно теребя ручку сумочки.

— Да, всё так. Но диагноз у тебя ерундовый — 308.

— Что 308? — совсем перепугалась я.

— Как бы тебе понятнее объяснить? 308 — это шифр заболевания по МКБ-9.

— И что? — забеспокоилась я, — а можно перевести на народный язык? Это не шизофрения, да?

— В переводе — «острая реакция на стресс», — сухо улыбнулась Сима Васильевна. — Тебя вообще могли там долго не держать, или вообще не держать, так, пару успокоительных укольчиков сделали бы и хватит.

— А почему я тогда там так долго была? — удивилась я.

— Насколько я понимаю, у тебя было довольно неординарное расстройство, какие-то фантазии, вытеснившие реальные переживания, и профессор Вайсфельд заинтересовался. Его-то хоть ты помнишь? Вайсфельд Яков Давидович, наша знаменитость. Профессор мирового уровня, между прочем.

— Помню, — вздохнула я, — он меня недавно встретил и хотел дальше на опыты изучать. Для своего аспиранта Каценеленбогена. Александр вроде, если не перепутала.

— Не перепутала, — улыбнулась Сима Васильевна, — Саша уже успешно защитил кандидатскую и его сейчас пригласили в Москву. Он там в Московском НИИ психиатрии сейчас изучает фундаментальные закономерности патоморфоза психических заболеваний. Докторскую пишет. Вот как далеко пошел!

— То есть его сейчас в нашей дурке нету? — обрадованно заинтересовалась я, но глянув на Симу Васильевну, поправилась, — ой, извините, в психоневрологическом диспансере.

— Нету.

— А профессор этот?

— Яков Давидович с супругой уехали в Кисловодск, на воды. Они всегда в это время туда уезжают. Старенький он уже, здоровье поправлять нужно.

— Замечательно! — чуть не захлопала в ладоши я. Встречи с алчным до научных открытий дедком я боялась пуще всего.

— И вот ещё, — нахмурилась Сима Васильевна. — Тебя можно было взять на дневной стационар, но это гораздо всё дольше. Пойдёшь на обычный. Но Иван Аркадьевич похлопотал за тебя, чтобы ты там долго не сидела, то за два-три дня все анализы и остальное сдашь и будешь свободна. И ночевать тебе можно домой ездить, только рано утром к семи тридцати ты должна успевать возвращаться. Только об этом лучше не распространяться. За такие нарушения, сама понимаешь, по головке нас не поглядят.

— Да! Понимаю. Конечно! — совсем обрадовалась я и, почти успокоенная стала готовиться к обследованию в ПНД.

И вот я вхожу в приемное отделение нашего психоневрологического диспансера. Сима Васильевна меня, конечно, успокоила, но всё равно — стрёмновато как-то.

Оформили меня быстро. Палата, где я временно должна была обитать, оказалась на пять коек. Две были уже заняты, но пациентов сейчас отсутствовали, очевидно, на процедурах. Остальные же были свободны. Я облюбовала самую ближайшую к двери (кто его знает, вдруг нападут на меня эти психи и срочно драпать придётся, а отсюда как-то ближе будет). В общем, волновалась я.